Он мог стать антропологом, мусорщиком или кинематографистом. Он точно не собирался становиться символом Франции, чьи хиты будут напевать от Парижа до Москвы. Он боялся сцены и не искал славы. Но судьба, ирония и женщины в его жизни распорядились иначе.
Джо Дассен — история о том, как тонкий, ранимый интроверт из благополучной семьи прошел путь от студенческих кафе до «Олимпии», пережил две любви, две трагедии и умер от разбитого сердца в прямом смысле этого слова. Ему было всего 41.
Наследник изгоя: корни, которые нельзя забыть
Чтобы понять Джо, нужно начать не с него, а с его отца. Жюль Дассен — талантливый режиссер, чей фильм «Мужские разборки» взял приз за режиссуру в Каннах.
В его жилах смешалась еврейская, украинская и польская кровь, а в голове — смелые идеи. Он состоял в Коммунистической партии США, что в разгар маккартизма было равносильно профессиональному самоубийству. В 1949 году семья, спасаясь от преследований и попав в «черный список» Голливуда, бежала в Европу. Джо было 11.
Этот внезапный переезд наложил отпечаток. Мальчик, уже успевший пожить в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, оказался в чужой среде. Его отправили в элитный швейцарский колледж Institut Le Rosey, где учились дети аристократов и миллионеров. Он был «другим»: не европейцем, а американцем с диссидентской родословной. Возможно, именно тогда в нем и сформировалась привычка быть вежливым, но отстраненным, находиться среди людей, но не сливаться с толпой.
Парадоксально, но в семье не было нужды. Жюль, несмотря на изгнание, нашел себя в европейском кино. Однако Джо с юности испытывал потребность зарабатывать самому. Он торговал мороженым, мыл посуду, развозил покупки. На первые деньги купил не безделушку, а полное собрание Британской энциклопедии. Книги были его страстью и убежищем.
Развод родителей в 1954 году стал для него ударом. Восемнадцатилетний парень, получивший степень бакалавра в Гренобле, сбежал от европейских проблем обратно в Америку — изучать медицину в Мичиганском университете. Но медицина наскучила, и он переключился на этнологию. Казалось, его путь — наука. Он даже читал лекции в университете Анн-Арбор. Но по вечерам происходило нечто иное.
Гитара вместо стетоскопа: первые аккорды на обочине рок-н-ролла
Шли 50-е. Америка бредила Элвисом Пресли, рок-н-роллом и бунтарским духом. А скромный студент Джо Дассен выходил на сцену студенческого кафе с гитарой и пел… лиричные, меланхоличные песни француза Жоржа Брассанса. Это было настолько не в тренде, что привлекало внимание. Его голос — бархатный, теплый, с легкой хрипотцой — выделялся на фоне кричащих рокеров.
Он не видел в этом карьеры. Это была подработка: 50 долларов за выходные — неплохо для студента. Он пел в кафе Детройта, Кливленда, Чикаго. Пел для себя, для небольшого круга. Интроверт в нем панически боялся большой сцены и всеобщего внимания. Но судьба уже вела его по другому пути.
Вернувшись в Европу, он метался. Работал ассистентом режиссера у отца на съемках «Закона», для которого даже написал пару композиций. Вел на радио программу о джазе, писал статьи. Он искал себя. И нашел — вернее, его нашла женщина, которая решила, кем он должен быть.
Кассета судьбы: как любовь создала звезду
Их знакомство могло бы стать сценой из романтической комедии. 1962 год, премьера голливудской комедии «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир». В зале — молодой ассистент режиссера Джо Дассен и греческая актриса Мариз Массьера. Искра вспыхнула мгновенно.
Джо был очарован. Чтобы произвести впечатление на Мариз, он записал для нее любительскую кассету с песнями в собственном исполнении. Это был жест влюбленного романтика, не более. Но Мариз услышала в этом хрипловатом голосе нечто большее. Она была не только влюблена, но и амбициозна. Она разглядела в застенчивом Джо будущую звезду.
По одной из версий, она отнесла ту самую кассету на студию звукозаписи CBS, якобы чтобы сделать уникальную пластинку в подарок. Сотрудники студии, случайно услышав запись, заинтересовались. Певец был найден. Когда Мариз рассказала Джо о предложении студии, он лишь отмахнулся. Карьера певца? Слава? Это было не для него.
Мариз уговаривала его месяцами. Она верила в него больше, чем он сам. В конце концов, он сдался, скорее из желания угодить возлюбленной, чем из жажды славы. Первые синглы в 1964 году прошли практически незамеченными. Второй альбом тоже. Джо был готов все бросить, убедившись, что прав в своем скепсисе. Но Мариз стояла на своем.
И вот в 1966 году выходит песня «Bip-Bip». А в 1969-м — «Les Champs-Elysees». Франция, а за ней и весь мир, сходит с ума. Бархатный голос, поющий о простых радостях — прогулке по Парижу, летнем дожде, — попадал прямо в сердце. Джо Дассен, не желавший славы, стал ее заложником.
Брак, построенный на сцене: Мариз как продюсер, психолог и жена
Они поженились в 1966 году, когда его звезда только начала восходить. Мариз была не просто женой. Она стала его менеджером, пресс-секретарем, продюсером, щитом от назойливого мира.
Она вела все его дела, ограждала от неприятных вопросов, строила образ. Он мог полностью погрузиться в творчество, доверяя ей остальное.
Это был крепкий союз двух людей, которые построили общее дело. Но в этой идиллии не хватало одного — детей. Их страстное желание стало источником невыносимой боли.
В сентябре 1973 года Мариз родила сына, Джошуа. Мальчик появился на свет раньше срока и прожил всего пять дней. Эта трагедия стала трещиной, которая расколола, казалось бы, идеальный брак.
Джо погрузился в пучину депрессии. Его спасением стала работа — бесконечные гастроли, записи, репетиции. Он бежал от боли в трудоголизм. Мариз, переживающая свое горе, оставалась одна. Они отдалялись друг от друга, пока не стали чужими людьми, живущими под одной крышей. В 1977 году, после 11 лет брака, они тихо развелись. Команда распалась.
Пастушка для романтика: сказка, которую он придумал сам
Он встретил ее в 1978 году, когда душа еще кровоточила от прошлых ран. Кристин Дельво — молодая, красивая, работающая в фотоателье. История их знакомства обросла легендами, многие из которых сочинил сам Джо.
Официальная версия была прозаична: они летели одним рейсом из Женевы в Куршевель. Но Джо, вечный романтик и выдумщик, предпочитал другую. По его словам, он зашел в небольшое фотоателье в Руане проявить пленку. За прилавком стояла она — его пастушка, его прекрасная незнакомка. Любовь с первого взгляда.
«Джо был поэтом. Наша реальная история казалась ему слишком будничной, — вспоминала позже Кристин. — Поэтому он сочинил нам красивый миф. Прекрасный принц встречает Золушку. Так было романтичнее».
На этот раз он не тянул. Свадьба была скромной, на юге Франции. Вскоре Кристин забеременела. В 1979 году родился их первый сын — Джонатан. Казалось, Джо наконец обрел то простое семейное счастье, о котором пел в своих песнях. Он строил дом, мечтал о будущем. Но сказка быстро превратилась в кошмар.
Тень в раю: алкоголь, скандалы и треснувшее сердце
Идиллия длилась недолго. У Кристин обнаружилась страшная проблема — неконтролируемое пристрастие к алкоголю и легким наркотикам. Джо, отчаянно пытавшийся ее спасти, какое-то время пил вместе с ней, надеясь как-то контролировать ситуацию. Это стало роковой ошибкой для человека с хроническими проблемами с сердцем.
Его график и без того был убийственным: бесконечные концерты, перелеты, записи. Организм работал на износ. А дома его ждали не покой и уют, а истерики, скандалы и беспросветная атмосфера. Когда Джонатану было полгода, Джо уже всерьез задумывался о разводе. Но тут Кристин сообщила, что снова беременна.
Он решил дать последний шанс. Надеялся, что рождение второго ребенка изменит жену, сделает ее более ответственной. В марте 1980 года родился Жюльен. Но ничего не изменилось. Кристин продолжила пить. Джо понял, что дальше так продолжаться не может. Он подал на развод и, благодаря свидетельствам о ее неадекватном поведении, добился беспрецедентного по тем временам решения суда — единоличной опеки над двумя маленькими сыновьями.
Он остался один с двумя младенцами на руках, разбитым сердцем и необходимостью работать, чтобы их содержать. Его мир рухнул. Здоровье было окончательно подорвано.
Последнее лето: три инфаркта и таитянский закат
Июль 1980 года. Концерт в Кан-сюр-Мер. Во время исполнения песни он вдруг бледнеет, хватается за грудь и падает. Первый инфаркт. Врачи настаивают на полном покое, но он уже купил билеты на Таити — место, которое считал земным раем. Он надеялся, что тропическое солнце, океан и отдых с сыновьями и близкими исцелят его.
В самолете над Тихим океаном случился второй приступ. Бортпроводникам и врачу-пассажиру удалось его реанимировать. Казалось, судьба дает ему еще один шанс.
Он провел на Таити несколько недель. Рядом были его мать Беатрис, друзья, маленькие Джонатан и Жюльен. Он впервые за долгие годы позволил себе просто отдыхать, не думая о контрактах и расписании. Выглядел он счастливым.
Вечер 20 августа. Компания ужинала в ресторане отеля «Bеachcomber». Джо шутил, рассказывал истории. Вдруг он замолчал на полуслове. Лицо исказила гримаса боли. Это был третий, обширный инфаркт. Помощь подоспела быстро, но сердце, изношенное работой, стрессом и горем, остановилось навсегда. Ему был 41 год.
Эпилог: наследие, которого он не увидел
Его похоронили на Голливудском холме, на еврейском кладбище Beth Olam, рядом с отцом. Могила закрыта для посещения фанатов — тихое, приватное место для вечного интроверта.
Сыновей, за опеку над которыми он так отчаянно боролся, через несколько лет по решению суда вернули матери, Кристин Дельво. Она умерла в 1994 году от цирроза печени. Мальчиков воспитывали родственники. Они выросли, стараясь жить вне тени великого отца.
Джо Дассен оставил после себя не состояние (его съели долги и судебные издержки), а нечто большее — звучащую эпоху. Его песни — не о политике или страстях, а о простых человеческих мгновениях: запахе дождя, улыбке прохожего, ускользающем счастье. Он, американец с украинскими корнями, стал самым французским певцом в мире. Он, боявшийся сцены, покорил самые большие залы. Он, мечтавший о тихом семейном счастье, дважды его не нашел.
Он пел о любви, которую часто терял. О радости, которой ему так не хватало. И в этом — страшная и прекрасная правда его жизни. Он умер не просто от инфаркта. Он умер от разрыва между тем, о чем пел, и тем, что прожил. От одиночества в толпе поклонников. От усталости быть тем, кого создали для него другие. Его голос, полный легкой грусти, — это голос человека, который нашел свой рай в музыке, но так и не сумел отыскать его в жизни.