Борислав Брондуков стал тем редким актёром, чьё лицо знали миллионы, даже не всегда вспоминая имя. Его появление в кадре — пусть на несколько минут — делало фильм живым, узнаваемым, настоящим. Он мог появиться на экране всего на пару сцен, но именно эти сцены потом вспоминали и цитировали, будто в них и держалась вся история.
В его фильмографии больше сотни работ, но слава пришла к нему не через главные роли, а через те самые эпизоды, где он умел сказать и показать больше, чем другие за весь фильм. Так шаг за шагом Борислав Брондуков превратился в фигуру, без которой трудно представить советское кино — узнаваемую, почти родную, но при этом всегда немного стоящую в стороне от официальной звёздности.
Слава из эпизодов
Борислав Брондуков вошёл в кино в начале шестидесятых — без громкого старта и без роли, которая сразу сделала бы его звездой. Первый фильм оказался неудачным по внешним обстоятельствам и прошёл почти незаметно, но для самого актёра это был билет в профессию. Его заметили, и предложения пошли одно за другим.
Он быстро понял: ждать «своего» главного героя можно бесконечно, а работать — нужно сейчас. Поэтому Брондуков соглашался на эпизоды, вторые и третьи планы, роли, которые другие часто считали проходными. Именно там он и находил то, что умел лучше всего — несколько точных жестов, пару фраз, взгляд, который запоминался.
Со временем таких появлений накопилось больше сотни. В «Гараже», в «Двух капитанах», в «Звезде пленительного счастья» он мог быть не в центре кадра, но кадр без него казался пустым. Лицо, интонация, пластика — всё это работало как знак качества, который зритель начинал узнавать раньше фамилии.
Человек за образом
Родился Борислав Брондуков в небольшом селе Дубовая под Киевом, в самой обычной семье колхозников. При рождении его записали как Болеслава — ошибка в документах изменила имя, но не характер. Уже взрослым он сам выбрал форму Борислав, с которой и вошёл в кино.
В юности о сцене он не думал вовсе. Был строительный техникум, работа прорабом, потом завод «Арсенал». Всё могло бы так и остаться, если бы не любительский театральный кружок, куда он попал почти случайно. Там Брондуков неожиданно оказался на своём месте — его тянуло к залу, к зрителям, к реакции на шутку или паузу.
Решающей стала постановка «За двумя зайцами». На неё пришёл ректор театрального института имени Карпенко-Карого и увидел в этом заводском рабочем то, чего не разглядели другие. В приёмной комиссии Брондукова поначалу отталкивала его внешность, но ректор настоял — и уже после первого прослушивания стало ясно, что это не ошибка.
Когда страна узнала
Настоящее признание пришло не сразу, а через ту самую цепочку эпизодов, которые он собирал год за годом. Переломным моментом стал «Афоня». Его появление в этом фильме было недолгим, но именно такие сцены зрители потом пересматривали и разбирали на цитаты — в них было что-то живое и точное, что не растворялось среди главных линий сюжета.
После этого Брондукова стали узнавать не только по фамилии, но и по лицу. Его приглашали в проекты самых разных жанров — от исторических лент до бытовых комедий. В «Таборе уходит в небо» он работал с тем же вниманием к деталям, что и в любой короткой роли, не пытаясь казаться больше, чем требовал экран.
К этому времени за ним и закрепилось прозвище, которое потом станет почти официальным — «король эпизода». В сериале о Шерлоке Холмсе это ощущалось особенно ясно: несколько выходов в кадр, но каждый — как точный штрих, без которого образ инспектора полиции Лестрейда не складывался бы.
Даже в восьмидесятые и девяностые, когда здоровье уже подводило, Борислав Брондуков продолжал выходить на съёмочную площадку, будто не хотел терять этот тихий, привычный ритм работы.
Дом, где не было сцены
Со второй женой, Екатериной, Борислав Брондуков познакомился, когда она ещё училась в театральном вузе. Разница в возрасте и его неброская внешность не играли роли — он брал другим: вниманием, спокойствием, умением быть рядом, не давя и не требуя. Он помогал ей с ролями, репетировал вместе с ней и делал это так же серьёзно, как готовился к собственным съёмкам.
Они поженились без громких торжеств. Этот брак оказался совсем не похож на киношный: без внешних эффектов, но с ощущением надёжности, которое редко бросается в глаза.
Екатерина довольно быстро отодвинула собственную карьеру на второй план и взяла на себя то, что обычно остаётся за кадром — дом, быт, заботу о человеке, который всё чаще пропадал на съёмках.
В этом союзе родились двое сыновей — сначала Константин, а спустя девять лет Богдан. Для Борислава Брондукова они были частью того самого «тихого» пространства, куда не доходили ни титры, ни аплодисменты.
Уже в последние годы, когда здоровье серьёзно подводило, именно Екатерина оставалась рядом, помогая ему прожить этот сложный период до самого марта 2004 года.
Сыновья после отца
Ни Константин, ни Богдан не пошли по стопам отца, хотя выросли в семье, где профессия актер была частью повседневности.
Старший сын живёт в Киеве. В молодости он увлекался спортом и всерьёз занимался хоккеем — совсем другой мир, не имеющий отношения к съёмочным павильонам и репетиционным залам.
Богдан, как и старший брат тоже проживает в Киеве, получил образование в сфере культуры, но и он не стал строить карьеру в творческой среде. Его жизнь сложилась куда спокойнее и приземлённее, чем у отца, чьё лицо знали по всей стране. Оба брата пережили первые неудачные браки, и именно в тех союзах появились дети.
У Константина родился сын Илларион, у Богдана — дочь Зоя. Внуков Борислав Брондуков уже не увидел: они появились на свет после его ухода. Спустя годы Богдан стал отцом ещё раз — это случилось в 2019 году.
Для Екатерины Петровны именно дети и внуки постепенно стали тем, что помогло ей удержаться после потери мужа. Позже она выпустила книгу воспоминаний, где собрала письма Борислава и фрагменты их общей жизни — той, что всегда шла параллельно его экранной славе.