Она была самой знаменитой пионеркой Союза, любимицей Аркадия Гайдара и подающей надежды звездой, которую на главную роль в сказке выбрал лично Павел Бажов.
Но где-то на полпути к кинематографическому олимпу Екатерина Деревщикова совершила неожиданный выбор. Он навсегда сломал карьеру, обрек на многолетнее забвение, а в конце жизни превратил её во властную «железную леди», с мундштуком в руке и тоской в сердце, которую боялись даже в родном театре.
Это история о том, как блестящий старт обернулся долгим закатом, а «счастливое» замужество стало клеткой, выбраться из которой не помогли ни деньги, ни покой. История, где правда оказалась куда страшнее любого вымысла.
Дочь «врага народа»: Детство в тени страха
Май 1929 года, Москва. В интеллигентной семье дипломата и учёного-востоковеда родилась девочка Катя. Мир открывался перед ней в светлых тонах: образованные родители, достаток, перспективы. Но в 1934 году эту жизнь безжалостно перечеркнул каток истории. Отца репрессировали, дав десять лет колонии строгого режима. Для пятилетней Кати он просто исчез.
Мать, чтобы спасти дочь от клейма «дочери врага народа», действовала стремительно и хладнокровно. Она быстро вышла замуж, сменив фамилию, и добыла себе спасительную справку о работе в кремлёвском секретариате. Семья пыталась начать жизнь с чистого листа, но страх въелся в саму душу девочки.
В доме царил жёсткий запрет: никаких друзей после школы, никаких гостей, никаких внешкольных мероприятий. Мир сузился до размеров квартиры, где каждый шорох казался подозрительным. Дедушка, когда пришло время, строго наказал внучке: «Забудь о пионерском галстуке. Если узнают про отца, беды не оберёшься». На школьных линейках Катя мучительно краснела, надевая принесённый из дома галстук только для вида, чтобы тут же, за углом, его снять. Её детство было не игрой, а выживанием в условиях перманентной опасности.
Пионерка №1: Овации, письма и толпы поклонников
Парадокс, но именно государство, отнявшее отца, сделало её всесоюзной любимицей. В 12 лет, в 1941 году, на экраны вышла картина «Тимур и его команда». Весёлая, озорная Женька Александрова в исполнении Кати Деревщиковой покорила всю страну. Актёрской игры там было минимум — Аркадий Гайдар, по слухам, просто списал этот образ с живой, непосредственной девочки.
Слава обрушилась мгновенно и сокрушительно. Она проснулась знаменитой. Прохожие на улице узнавали её, могли в метро «разодрать до пуговиц» на память. Порой милиции приходилось сопровождать юную звезду до дома, отбивая её от восторженных толп. В день она получала десятки писем со всего Союза. Утром у подъезда её уже поджидала стайка ребятни, готовая на всё, лишь бы побыть рядом с «той самой Женькой».
Это был головокружительный успех, который, казалось, гарантировал безоблачное будущее. Но в Кате, выросшей в атмосфере лжи и запретов, уже сидел червь сомнения и своеволия. Слава не дисциплинировала, а, наоборот, дала иллюзию вседозволенности. В школе она училась плохо, а поведение её было откровенно дерзким. В комсомол её, разумеется, не приняли. И в день, когда одноклассникам вручали комсомольские билеты, Катя устроила демонстративный протест: нацепила вызывающе короткую юбку и густо накрасила ресницы.
Директор вызвал её на ковёр и поставил ультиматум: «Или школа, или вот это вот всё!» Катя, не раздумывая, выбрала «всё». Аттестат ей стал не нужен. Мать и бабушка плакали, умоляли, но упрямая девчонка уже почувствовала вкус свободы. Она начала гулять по ночам, а однажды и вовсе не пришла домой, просидев до утра на скамейке в парке. Казалось, судьба подающей надежды актрисы катится под откос.
Спасение ВГИКом и удар в спину от наставницы
Перелом случился почти случайно. На улице её окликнул худрук Студии киноактёра. Узнав, что гайдаровская Женька болтается без дела, он пришёл в ужас. «Так нельзя! Ты должна учиться!» — отчитывал он её. И вручил записку для Тамары Макаровой, легенды советского кино, которая набирала курс во ВГИКе.
Характерно, что Катя и тут проявила свойственный ей пофигизм — вспомнила о записке лишь к ноябрю. «Ну надо же, а почему не к Новому году пожаловала?» — с усмешкой встретила её Макарова. Но взяла. С испытательным сроком и при условии, что аттестат Катя каким-то чудом добудет. Так она попала на легендарный курс, где её однокурсниками были Инна Макарова, Клара Лучко, Сергей Бондарчук.
Уже на втором курсе ей выпал шанс, о котором мечтали все: роль невесты в сказке «Каменный цветок». Конкуренция была жесточайшей — на ту же роль претендовала красавица Людмила Целиковская. Но когда автора повести, Павла Бажова, привели на пробы, он, взглянув на Деревщикову, сразу решил: «Эта девочка — то, что надо!». Казалось, звёзды вновь сошлись для неё благоприятно.
Но тут её ждал первый взрослый, предательский удар. Хозяйку Медной горы в том же фильме играла… её педагог Тамара Макарова. И отношения на площадке стали настоящей психологической пыткой для начинающей актрисы. По одной из версий, Макарова ревновала своего мужа, режиссёра Сергея Герасимова, к молодой талантливой студентке. Как бы то ни было, она демонстративно игнорировала Катю, делая вид, что той не существует.
А кульминацией мести стало то, что Макарова сделала всё, чтобы фамилию Деревщиковой вычеркнули из списков на Сталинскую премию за «Каменный цветок». Это был не просто удар по самолюбию — это был крах надежд и жёсткий урок предательства. Вскоре за этим последовало и формальное отчисление из ВГИКа за прогулы и нарушение запрета на съёмки. Позже её, пожалев, восстановил Михаил Ромм, но рана от предательства наставницы не зажила никогда.
Бегство в золотую клетку: «Сытая и беззаботная» жизнь в Киеве
Карьера в Москве, опалённая скандалом, дала трещину. И тут судьба подбросила неожиданный выход. Друг Марк Бернес предложил ей попробовать силы на Киевской киностудии им. Довженко, где его товарищу Игорю Земгано как раз нужна была актриса «такого типажа».
23-летняя Катя, которой в столице уже ничего не держало, рванула в Киев. Режиссёр Игорь Земгано, человек на тридцать лет её старше, сразу утвердил её на главную роль. А вскоре между ними вспыхнул бурный, стремительный роман. Для Земгано это была поздняя страсть, для Деревщиковой — бегство от проблем и шанс на стабильность. Роман быстро перерос в гражданский брак, и Катя осталась жить на Украине.
Именно здесь начался тот самый период, который позже назовут «сытой и беззаботной жизнью со старым мужем». Земгано, заняв кресло директора Киевского театра оперетты, полностью обеспечивал молодую жену. Он её обожал и ограждал от любой «бытовухи». Огромную квартиру убирали домработницы, на дачу возил личный шофер. Катя устроилась в Театр им. Леси Украинки, но появлялась там… лишь в день зарплаты.
Ей предлагали роли, но она надменно отказывалась: «Все они хуже предыдущих». Сниматься просто ради денег она не хотела. Зачем? У неё был свой «меценат». После рождения сына Феденьки в их быту появилась и няня. Казалось, она нашла идеальный формат существования: все блага мира, минимум обязанностей и полная творческая свобода. Но эта свобода быстро обернулась творческим параличом. Она не работала над ролями, не пробивалась на пробы, просто жила, как содержанка в золочёной клетке.
Крах идиллии: Алкоголь, развод и возвращение в никуда
Беда пришла, откуда не ждали. Большие деньги и власть вскружили голову самому Игорю Земгано. Он пристрастился к алкоголю, и его запои стали невыносимы для гордой и уже избалованной Кати. Через десять лет такой жизни, в начале 60-х, она подала на развод. Собирала чемоданы с твёрдым намерением: вернуться в Москву и с триумфом возродить карьеру. Ей было около 35 лет — возраст сложный, но далеко не критический для характерной актрисы.
Но Москва её не ждала. Мир кино, которому она когда-то так легко изменила, теперь отвечал ей холодным равнодушием. Жива была лишь престарелая мать, которая пыталась хлопотать о прописке. Театры один за другим отказывали: в Театре Пушкина — из-за возраста, в Театре Сатиры — без объяснения причин. Звезда «Тимура» и «Каменного цветка» оказалась никому не нужна.
Её падение было стремительным. Вместе с таким же неприкаянным актёром Олегом Борисовым они вынуждены были играть где придётся: в тюрьмах, больницах, домах престарелых. Это был страшный, унизительный путь на дно профессии. Платили гроши, но нужно было выживать. Контраст с киевской жизнью в роскоши был настолько разительным, что мог сломать кого угодно.
Спасение в куклах и «железная леди»: Позднее признание и личные трагедии
Судьба смилостивилась над ней в середине 1960-х. Сергей Образцов, основатель знаменитого театра кукол, сам предложил ей работу. Это было не то, о чём она мечтала, но это был шанс. И Деревщикова, наученная горьким опытом, согласилась. Как оказалось — на сорок лет.
Театр Образцова стал её спасением. Он много гастролировал за рубежом, и Екатерина Александровна (как её теперь почтительно называли) исколесила полмира. У неё появились свои поклонники, уважение коллег. Но это было уже другое амплуа — не звезды экрана, а солидной, даже чересчур строгой артистки.
С годами в ней, пережившей предательство, падение и борьбу за выживание, сформировался жёсткий, властный характер. Коллеги стали называть её «железной леди» — нетерпимой к чужим мнениям, безупречно требовательной к себе и окружающим. Она всегда была безукоризненно одета по последней заграничной моде, а изящный мундштук с сигаретой будто прирос к её наманикюренным пальцам. Это был её панцирь, защита от слишком жестокого мира.
В личной жизни луч света блеснул в начале 1970-х, когда она встретила поляка Петра Щчесневского, мужчину на 12 лет её младше. Он стал её последней большой любовью, опорой. Но именно с ним ей пришлось пережить самые страшные потери.
Сын Фёдор, тот самый, ради которого в Киеве нанимали нянь, вырос проблемным. Вечно занятая гастролями мать просто не занималась его воспитанием. Мальчик, а затем и юноша, рос безвольным, попал в дурные компании. Позже актриса с ужасом осознала, что сын стал зависимым. Но время было упущено. Она, всегда контролировавшая всё вокруг, оказалась бессильна. В 35 лет Фёдор умер от гепатита. Его смерть сломала в ней что-то навсегда.
А в начале 1980-х остановилось сердце и у её любимого Петра. Она осталась совершенно одна. Доживала свой век в одиночестве в московской квартире, изредка выходя в свет уже как легенда, окружённая ореолом былой славы и слухами о непростом характере. Екатерины Деревщиковой не стало в 2006 году. Ей было 77.
Эпилог: Цена «беззаботной жизни»
Её история — не просто биография забытой актрисы. Это трагический парадокс выбора. Она променяла блестящую, но трудную карьеру в Москве на «сытую и беззаботную» жизнь на содержании у влиятельного мужчины. Получила желаемый покой, но потеряла профессиональное будущее. Бежала от проблем в браке, но оказалась в ещё более глубокой яме одиночества и творческой нереализованности.
Она так и не смогла простить предательства Макаровой, так и не оправилась от гибели сына, так и не нашла покоя после смерти мужа. Её «железная леди» — не природная сущность, а броня, которую годами ковали предательство, страх, потери и горькое понимание собственных ошибок. Она мечтала о лёгкой жизни, но в итоге прожила одну из самых трудных, где за каждый день спокойствия пришлось заплатить годами отчаяния. Её судьба — жёсткий ответ на вопрос, стоит ли комфорт сегодняшнего дня завтрашнего смысла.