– Глупая! – шипели за ее спиной в театральных кулуарах. – Совсем наивная! Сам Игорь Петрович глаз положил, лучшие роли сулит, а она нос воротит! С мюзик-холльной подтанцовки сюда попала, а ведет себя, будто прима!
Анна Твеленева лишь гордо вскидывала подбородок, чувствуя на себе смесь зависти и злорадства. Она слышала эти перешептывания. И прекрасно понимала, что ее упрямство может дорого стоить. Контракт вот-вот закончится… Но как можно согласиться на то, чего не чувствуешь? Как можно променять самоуважение на положение «любимицы» режиссера, у которого и так есть жена – великая Алиса Фрейндлих?
Отказала. Она отказала Игорю Владимирову, лишилась места в престижном Театре Ленсовета и навсегда захлопнула для себя двери государственных театров. Много лет спустя, уже много повидавшая и понявшая жизнь, она будет с горечью размышлять, что, возможно, поступила слишком прямолинейно. Но было поздно. Решение, принятое в тот момент, определило всю ее дальнейшую судьбу.
Нестандартный старт
Анна Твеленева всегда была белой вороной. В советском кинематографе 60-70-х, где ценился либо бесхитростный типаж «девушки из народа», либо ослепительная кукольная красота, ее внешность была иной. Утонченной, интеллигентной, с каким-то неуловимым аристократизмом в чертах лица и осанке. Таких на экране почти не было. Разве что у дочек или жен «нужных» людей. Но Анна не была чьей-то дочкой или женой. Она была девочкой из детдома.
Ее детство не назовешь иначе, кроме как борьбой за выживание. Послевоенная разруха, большая семья, отец, который пил и поднимал руку на мать. Нищета была такая, что детей пришлось распределять по интернатам. Сначала Острогожск, потом Воронеж. Именно там, в стенах казенного учреждения, Анна получила две вещи, которые сформировали ее жизнь: профессию и мечту.
Профессия была суровой, но надежной – портниха. Умение шить впоследствии не раз спасало ее от голода. А мечта родилась, когда она увидела по телевизору Любовь Орлову. Блистательную, изящную, сияющую. Маленькая девочка из детдома замерла у экрана, и в ее сердце зажглась безумная, казалось бы совершенно недостижимая, идея: «Я хочу быть как она. Я хочу на сцену».
Шансов не было никаких. Тысячи провинциальных девушек грезили Голливудом, который был для них Москвой или Ленинградом. Но Анна была не из тех, кто просто грезит. Она действовала. И с какой-то невероятной внутренней силой, с отчаянной решимостью «никогда не возвращаться обратно», она прорвалась на прослушивание в ленинградский театральный институт.
Чем она поразила приемную комиссию? Неистовой энергетикой? Несоответствием внешности и биографии? Словно аристократка, выросшая в коммуналке. Ее приняли. С первого раза.
Брак не по расчету, ателье вместо славы
В мире, где молодые актрисы видели в замужестве социальный лифт, Анна вновь пошла против системы. Ее первый муж – не маститый режиссер, не влиятельный чиновник от культуры. Просто студент политеха, а затем инженер в конструкторском бюро «Импульс» с более чем скромной зарплатой в 110 рублей.
Любовь? Да. Выгода? Никакой. Они жили бедно. Оклад мужа не покрывал потребностей молодой семьи, особенно когда родился сын Кирилл. И здесь в дело пошло детдомовское умение – шить. Анна не стала просить помощи или искать богатого покровителя. Она сняла маленькую квартиру и организовала там частное ателье. Работала сутками. И скоро зарабатывала за день то, что муж – за месяц.
Этот период – с одной стороны, счастливое материнство, с другой – выматывающая работа, отдалявшая от сцены. Пока ее потенциальные ровесницы-конкурентки блистали в первых ролях, завоевывали расположение режиссеров, Анна кроила и стачивала платья, чтобы прокормить сына. Она выпала из обоймы на семь долгих лет. Самых перспективных для актрисы лет.
Но душа не могла смириться с тем, что мечта так и останется мечтой. С трудом, с боем она вернулась в профессию через «Мюзик-холл». Яркие костюмы, голые колени, дежурные улыбки и пустые слова конферансье. Для нее, жаждавшей настоящей драматургии, живых характеров, это была пытка. Она металась, как птица в клетке. И наконец, решилась на отчаянный шаг – пришла на просмотр в Театр Ленсовета, один из лучших в городе.
Роковое «нет» Игорю Владимирову
Игорь Владимиров, грозный худрук и муж Алисы Фрейндлих, увидел ее. И не просто увидел – в тот же день пригласил на дебют в спектакль «Эльдорадо». Казалось, судьба улыбается. Вокруг царили Фрейндлих и Боярский, театр был на пике славы. Анна, с ее внешностью и нерастраченной энергией, могла бы стать новой звездой его труппы.
Но за вниманием режиссера скрывалось не только профессиональное признание. Вскоре последовали недвусмысленные приглашения «заехать на дачу», обсудить роль в неформальной обстановке. Анна отнекивалась, ссылалась на болезнь сына, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она понимала правила игры: согласись она сейчас – и перед ней откроются все двери. Откажи – и дорога в театр будет закрыта навсегда.
Финальный разговор был жестким. Владимиров, человек властный и не привыкший к отказу, дал понять, что контракт с ней продлевать не станут. Намек был более чем прозрачен: последний шанс. Но она не смогла. Врожденная гордость, какое-то внутреннее, воспитанное в детдоме чувство собственного достоинства, не позволили ей поступиться принципами. Она выбрала самоуважение, заплатив за это карьерой в театре.
В 1979 году ее уволили. И как предсказывали недоброжелатели, ни один другой государственный театр не рискнул взять «строптивую» актрису, поссорившуюся с самим Владимировым. Мосты были сожжены.
Кино, Еременко и снова принципы
Оставалось кино. И здесь, казалось, судьба дает ей второй шанс. Главная роль в мелодраме «Я буду ждать…». Ее партнером был сам Николай Еременко-младший, кумир советских женщин, красавец и сердцеед. По сюжету ее героиня – роковая женщина, использующая влюбленного в нее героя Еременко для мести мужу.
Искра между актеами проскочила и за кадром. Завязался роман. Казалось бы, вот он – звездный билет! Прочная связь с одним из самых популярных актеров страны могла открыть любые двери, компенсировать потерю театра. Но и тут характер Твеленевой сыграл с ней злую шутку.
Она не хотела быть «спутницей звезды». Отказывалась от громких ужинов в ресторанах, настаивала на том, чтобы их отношения не мешали работе. Ей было важно, чтобы ее воспринимали как равную, как партнера, а не как очередной трофей знаменитого любовника. Эта внутренняя интеллигентность, нежелание играть по чужим, вульгарным правилам, в конце концов, охладили пыл Еременко. Роман тихо сошел на нет, не успев перерасти во что-то серьезное.
Позже, уже много лет спустя, Анна будет анализировать свою жизнь и с горечью признается:
«Все сама строила, сама выживала. Не было за спиной никого, кто бы подсказал, как надо. Я была слишком правильной, слишком прямолинейной. Из-за этой жажды справедливости во всем я и театр потеряла. Надо было быть гибче, умнее… Не ссориться с режиссером, у которого к тебе чувства возникли, а найти слова, чтобы все уладить… Видно, детдомовский характер…»
Семья как тихая гавань и главная роль
Карьера в кино сложилась скромно. После яркого старта с «Я буду ждать…» были в основном эпизоды и роли второго плана. Всего в ее фильмографии, растянувшейся с 1972 по 2017 год, 64 работы. Ни громких званий, ни государственных премий.
Но была другая жизнь. В 70-е она вышла замуж во второй раз – за человека по имени Анатолий, далекого от богемного мира. В этом браке родилась дочь Люба. И именно семья, дети стали для Анны Твеленевой тем самым главным делом, настоящей жизненной ролью.
Она сумела дать своим детям – Кириллу и Любе – то, чего была сама лишена: стабильность, заботу, безусловную любовь и поддержку. Она гордилась ими невероятно. Сын и дочь выросли, состоялись в бизнесе, подарили ей внуков. На фотографиях они – удивительно красивая, стильная семья, будто сошедшая со страниц глянца. В ее глазах, когда она говорит о них, нет и тени сожаления о несбывшихся кинематографических надеждах.
Итоги пути
Анне Твеленевой сейчас 76. Она невероятно элегантно и достойно состарилась. В ее биографии нет грязных скандалов, шокирующих откровений, горьких разводов и публичных взаимных упреков, которыми пестрят судьбы многих ее более «успешных» коллег.
Она прошла путь от детдомовской девочки-портнихи до актрисы, пусть и не первой величины. Она дважды сказала «нет» тем, от кого зависела ее карьера, потому что не могла иначе. Она выбрала сложный путь самостоятельности, оплатив его годами эпизодов и невостребованности в театре.
Ее история – не о триумфе. Она о другом. О цене принципов. О том, что счастье можно обрести не только на сцене, но и в тихой гавани семьи, которую построил своими руками. О том, что можно остаться красивой, достойной и уважающей себя женщиной, даже если твое имя не горит на афишах большими буквами.
Она не вписалась в штампы. Не стала «колхозницей-передовиком» или «куколкой». Не стала любовницей влиятельного режиссера или женой звезды. Она прожила жизнь по своему сценарию. Возможно, не идеальному, но честному. А это, как оказалось, и есть ее главная и самая важная роль.