История Андрея Аршавина и его детей — это уже не просто хроника семейных разбирательств звезды футбола. Это наглядное пособие о том, как финансовые споры могут стать тонким, жестоким инструментом давления, а право на общение с отцом для ребенка превращается в разменную монету.

Сентябрь 2025 года стал переломным. В это время Аршавин подал иски к двум бывшим женам — Юлии Барановской и Алисе Аршавиной с требованием снизить алименты на их общих детей. Основание классическое: у спортсмена появился новый ребенок, шестой по счету, от менеджера «Зенита» Анны, а значит, по закону, общий размер удерживаемых средств должен перераспределиться между всеми отпрысками.

Суд по делу Барановской еще впереди, а вот иск к Алисе уже удовлетворен. Размер выплат на их 8-летнюю дочь Есеню сократился с 1/6 доходов отца до 1/8. Для семейного бюджета Алисы, которая одна воспитывает троих детей, это ощутимая потеря.

Ее возмущение понятно: «Почему оставленные дети должны «платить» новым? Так можно и десятерых нарожать, а ответственности никакой». В этой фразе — вся суть моральной коллизии, которую закон не рассматривает: новая семья отца не должна ухудшать положение детей от прежних браков.

Но куда страшнее финансовых потерь оказалось другое последствие. Практически синхронно с подачей исков Аршавин вновь, как и много лет назад, полностью прекратил общение с Есенией.

Краткое счастье и новое забвение

До этого был короткий период надежды. После пяти лет полного отсутствия — с момента развода в 2019 году — Аршавин неожиданно пошёл на контакт. Он отвечал на сообщения дочери в её новом телефоне, приезжал, долго обнимал её. «Она даже не ожидала, что папа приедет, так долго ждала», — рассказывала Алиса.

Это счастье длилось ровно до того момента, пока в жизнь отца не вернулись судебные тяжбы о деньгах. С сентября звонки и встречи прекратились так же внезапно, как и начались.

«Да, в какой-то момент все наладилось, а потом он решил снижать выплаты… и сразу перестал общаться и видеться. Может, стыдно после такого, не знаю. Ведь он по сути со своими же детьми судится», — делится Алиса.

Для 8-летней девочки, которая «всё понимает», это двойное предательство: она не только видит, что отец снова исчез, но и, взрослея, может прочитать в интернете, что причиной стал суд, где он оспаривал размер средств на её же содержание.

Жизнь после отца: тихая обида и вынужденное принятие

Алиса, судя по её словам, прошла путь от боли к горькому принятию. Её жизнь больше не крутится вокруг бывшего мужа. «Главное, что Есеня… ни в чем не нуждается, учится в элитном колледже», — отмечает она. Девочку обожают мама, брат и сестра, она растёт копией знаменитого отца, но без его участия.

Аршавин же все свои эмоции и время посвящает новой семье и дочери Еве. Ходили слухи, что на нежелание регистрировать брак влияет мать спортсмена. Но как бы то ни было, его фокус сместился окончательно.

Эта история перестала быть просто светской новостью. Она стала грустным примером системной проблемы, когда алименты и общение становятся звеньями одной цепи. Ребенок невольно попадает в центр финансового конфликта взрослых, где его чувства и привязанность могут использоваться как рычаг давления или, что еще хуже, становиться заложником чувства вины или стыда родителя.

Есеня Аршавина, как и тысячи других детей в похожих ситуациях, платит самую высокую цену — не деньгами, а тишиной в телефоне и пустым местом на школьных утренниках, которое так и не занял её знаменитый папа. И никакие элитные колледжи не смогут компенсировать эту потерю.