Многим Татьяна Лаврова запомнилась прежде всего как тот самый адресат пронзительных строк Андрея Вознесенского:
«Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь…».
Однако для истории искусства она была чем-то гораздо большим, чем просто музой великого поэта. Лаврова была актрисой, способной «взрывать» зал одним появлением, женщиной, которую любили самые желанные мужчины эпохи, и звездой, чья слава гремела на международных фестивалях.
Но за этим глянцевым фасадом скрывалась глубокая личная драма человека, который так и не сыграл свою главную роль.
Происхождение и ранний надлом
Ее путь в искусство был предопределен фактом рождения. Татьяна появилась на свет в Москве в семье кинематографистов: отец, Евгений Андриканис, и мать, Галина Пышкова, были известными кинооператорами. Девочка росла внутри профессии, впитывая атмосферу съемочных площадок.
Однако за ее спиной стояла не просто творческая интеллигенция, а настоящая «взрывоопасная смесь» генов. По линии отца Татьяна была праправнучатой племянницей знаменитого мецената Саввы Морозова и внучатой племянницей революционера Николая Шмита. Эта родовая связь подарила ей не только утонченную аристократическую внешность, но и внутреннюю стать..
Счастливое детство закончилось резко, когда Тане было 12 лет. Родители развелись: отец, которого семья ждала с фронта, вернулся лишь для того, чтобы уйти к другой женщине. Это предательство стало первым серьезным надломом в ее душе. В доме появился отчим, отношения с которым не сложились. Он был груб, мог поднять руку, а свою вину пытался загладить деньгами.
Атмосфера в доме стала удушающей, и Татьяна искала любой способ сбежать из этой реальности. Спасением стали кинотеатры. На карманные деньги, полученные от отчима, она покупала билеты и смотрела все фильмы, которые шли в прокате.
Побег из дома — в МХАТ
Поступление в театральный вуз было для нее не столько романтической мечтой, сколько планом спасения. Едва получив аттестат, Татьяна обошла все приемные комиссии Москвы. Удача улыбнулась ей в Школе-студии МХАТ. Важным условием стала не только учеба, но и возможность получить место в общежитии — так 17-летняя девушка окончательно разорвала связь с домом, где чувствовала себя лишней.
Она попала на один из самых сильных курсов в истории студии, где учились будущие звезды: Вячеслав Невинный, Александр Лазарев, Альберт Филозов, Алла Покровская. Но даже в этом блестящем окружении Лаврова выделялась мгновенно. Педагоги прочили ей великое будущее, отмечая ее бешеный темперамент и невероятное обаяние.
Андриканис➡️Лаврова
Именно в начале карьеры Татьяна Андриканис превратилась в Татьяну Лаврову. Смена фамилии произошла почти как в киносценарии. Студенты собрались вместе, написали на листочках варианты красивых русских фамилий и бросили их в шапку. Татьяна, зажмурившись, вытянула жребий. На бумажке было написано: «Лаврова».
Это было не ее желание, а требование системы. Ей мягко, но настойчиво дали понять, что звучная иностранная фамилия Андриканис не подходит для афиш главного театра страны.
«Русская актриса должна иметь русскую фамилию», — говорили ей.
Она подчинилась, проявив чувство юмора, но этот эпизод стал символичным. Фамилия «Лаврова» звучала мягко и благородно, но сама носительница этой фамилии всю жизнь будет напоминать красивый цветок с шипами, который невозможно взять голыми руками.
Взлет и первое разочарование
Ее дебют стал сенсацией. Еще будучи студенткой, она получила роль Нины Заречной в чеховской «Чайке». Партнерами юной актрисы были живые легенды — Алла Тарасова и Павел Массальский. Успех был оглушительным: на финальный поклон актеров вызывали 23 раза. Критики писали, что Лаврова не играла, а жила на сцене, буквально растворяясь в своей героине. Старики МХАТа увидели в ней преемницу великих традиций, опекали и любили её.
Казалось, о таком старте можно только мечтать. Но через два года Татьяна совершила поступок, шокировавший театральную Москву: она подала заявление об уходе. Ей стало скучно в академических стенах. Великие мастера казались ей людьми из далекого прошлого, а ей хотелось реальных чувств и живых героев. Она не могла существовать в музее, пусть даже самом прославленном.
«Современник» — театр-любовь, театр-испытание
Она ушла в «Современник» — театр, который в эпоху оттепели был не просто сценой, а социальным явлением. Чтобы попасть на спектакли, люди занимали очереди с вечера и стояли ночами. Здесь царила энергия молодости и свободы, а труппа состояла из единомышленников, готовых репетировать сутками. Олег Ефремов, Галина Волчек, Олег Табаков, Олег Даль — в этой среде талант был единственной валютой.
Лаврова мгновенно стала примой. Спектакль «Двое на качелях», поставленный Галиной Волчек, где Татьяна играла в дуэте с Михаилом Козаковым, стал легендой. Она держала зал в напряжении. Лаврова стала «первой музой» Волчек и была занята почти во всех постановках.
Но именно здесь закрепился и миф о ее тяжелом характере. Коллеги называли ее перфекционисткой и максималисткой. Она была вечно недовольна собой, требовала невозможного от партнеров и могла быть резкой и безапелляционной. Режиссеры порой боялись ее крутого нрава, а она, защищаясь маской высокомерия, скрывала под ней детскую ранимость и неуверенность.
Взлет мирового масштаба и парадоксальный самоотказ
Ее роман с кино начался еще до прихода в «Современник». После нескольких ранних работ, где она уже демонстрировала свой уникальный драматический талнт, судьба подарила ей главную роль в фильме Михаила Ромма «Девять дней одного года».
Эта картина о физиках-ядерщиках стала культовой. Лаврова играла Лёлю — женщину, которая любит двух мужчин одновременно, героев Баталова и Смоктуновского. Это был смелый, небытовой любовный треугольник. Ромм выбрал юную актрису, объяснив это просто:
«Ты, как собака, всё чуешь. Не всегда понимаешь, но чувствуешь всё правильно».
Съемки давались ей нелегко. Лаврову буквально трясло от страха перед постельной сценой с Алексеем Баталовым. Великий актер помог ей справиться с зажимом, по-отечески успокоив:
«Ты не Лёля, я не Митя… Просто ляг и закрой глаза».
Результат превзошел все ожидания. Фильм получил «Хрустальный глобус» в Карловых Варах, а Лаврова проснулась звездой мирового масштаба. Однако триумф сыграл с ней злую шутку. После работы с Роммом она подняла планку на недосягаемую высоту.
«Отныне всех режиссеров я мерила по Ромму, и на меньшее была не согласна», — признавалась актриса.
Она начала массово отказываться от предложений, считая их недостойными. В итоге предложения перестали поступать. Перерывы между съемками растягивались на годы, и она с горечью констатировала:
«Моя история с кино не очень состоялась».
Личная жизнь как отдельная драматургия
В любви, как и в искусстве, у Лавровой был один жесткий критерий: она влюблялась только в талантливых.
«Хоть ты тресни!» — говорила она.
Если избранник оказывался посредственностью, она мгновенно остывала, как это случилось с актером Борисом Химичевым, которого она отвергла после неудачного экзамена.
Ее первой и, возможно, самой сильной любовью стал Евгений Урбанский — «советский Марлон Брандо».
Он был женат, но ради Татьяны ушел из семьи. Они семь лет прожили в общежитии, а затем за ширмой в комнате бабушки, но бытовая неустроенность не имела значения. Все разрушила измена: узнав, что у Урбанского роман на стороне, гордая Лаврова ушла не оглядываясь. Вскоре Урбанский погиб на съемках. Татьяна тяжело переживала эту утрату…
Брак с Олегом Далем продлился всего полгода. Это был союз двух людей — бесконечно талантливых, нервных и одиноких. Даль пил, Лаврова пыталась бороться, устраивала скандалы, а потом начала выпивать вместе с ним, чтобы «ему меньше досталось». Осознав, что это путь в пропасть, она подала на развод, но всегда тепло отзывалась о Дале как о родном человеке.
Попытка построить «нормальную» семью с футболистом Владимиром Михайловым тоже потерпела крах. Муж ревновал ее к славе и коллегам, запрещал краситься и контролировал каждый шаг. Единственным счастьем этого брака стало рождение сына Володи. После развода Татьяна, в свойственной ей резкой манере, запретила бывшему мужу видеться с ребенком.
Самым мучительным и долгим стал роман с поэтом Андреем Вознесенским. Он был женат, годами обещал уйти из семьи, но так и не решился. Лаврова осталась в истории его музой, той самой, которую он «никогда не забудет», но реального счастья эти отношения ей не принесли.
Уход из «Современника»
Уход из «Современника» в 1978 году стал главной ошибкой ее карьеры. Причиной послужила ревность — не женская, а творческая. Галина Волчек увлеклась талантом молодой Марины Нееловой, начав отдавать ей лучшие роли. Лаврова почувствовала себя отодвинутой на второй план.
Не умея быть «в очереди», она в сердцах написала заявление об увольнении. Она была уверена, что ее остановят, позвонят, поговорят. Но Волчек подписала заявление. Татьяна Евгеньевна оказалась на улице, потеряв театр, который был ее домом и смыслом жизни в течение 17 лет.
Возвращение в МХАТ
Олег Ефремов позвал ее обратно во МХАТ. Казалось, это шанс начать все сначала, вернуться к истокам. Но реку времени нельзя повернуть вспять. Это был уже другой театр, с другим составом и жесткой конкуренцией. Хотя она считалась любимой актрисой Ефремова, ролей ей давали все меньше.
Она с тоской говорила о папках несыгранных ролей:
«Боже мой, и это не сыграла, и это, и это».
Ее максимализм, сложный характер и неумение приспосабливаться привели к тому, что актриса с колоссальным потенциалом оказалась невостребованной.
Второй пик и поздние работы
Несмотря на простои в кино, Лаврова создала несколько шедевров и в зрелом возрасте. Одной из вершин стала роль в фильме «Вылет задерживается», где она сыграла в пронзительном дуэте с Владимиром Заманским.
За эту работу она получила «Серебряную нимфу» в Монте-Карло.
Были и другие удачи:
Уже на закате жизни она получила премию «Ника» за роль в фильме «Кино про кино». Это были редкие, но меткие попадания, подтверждающие, что ее талант никуда не исчез — просто для него не находилось достойного материала.
Современники запомнили ее разной. Она обладала безупречным вкусом, обожала французскую моду и всегда шикарно одевалась, создавая вокруг себя ореол исключительности. Для одних она была капризной примой, способной обидеть и забыть, для других — нежной, романтичной женщиной с детскими глазами, застрявшей в подростковом возрасте.
Она умела быть верным другом: поддерживала Ефремова при расколе театра, помогала старым актрисам. Но её бескомпромиссность часто отталкивала людей, оставляя её в вакууме.
Здоровье, падение, сигареты, одиночество и смерть
Началом конца стала травма позвоночника, полученная при падении с лестницы на репетиции. После нескольких операций здоровье актрисы посыпалось. Она, заядлая курильщица, выкуривала по четыре пачки в день, игнорируя запреты врачей. Сигареты и вино стали ее способом глушить пустоту и депрессию от невостребованности.
В последние годы она почти не выходила из дома. Рядом оставался преданный сын Владимир и любимая внучка Женя, которую она из последних сил водила в театр. Подруги, навещавшие ее, с ужасом отмечали, что Татьяна ничего не ела, только курила и пила вино, и стала похожа на «узницу Освенцима».
Ее госпитализировали с подозрением на инфаркт, но диагнозы нарастали как снежный ком: бронхит перешел в пневмонию, подозревали онкологию. Она не верила врачам и запрещала себя навещать, не желая, чтобы её видели немощной.
Татьяна Лаврова скончалась 16 мая 2007 года…
Даже ее похороны сопровождались конфликтом. Актриса завещала похоронить себя рядом с матерью, но руководство театра распорядилось иначе — ей выделили место на Троекуровском кладбище. Сын, обиженный таким пренебрежением к последней воле матери, не пошел на церемонию, чтобы не устраивать скандал.
Татьяна Лаврова осталась в истории не только как муза великих стихов или героиня культовых фильмов. Она была редким типом актрисы, которая органически не переносила фальши и компромиссов.