— Знаешь, мне уже не нужно жить. Профессия ушла, а с ней ушло все.
Эту фразу, брошенную жене уже в 90-е, Станислав Чекан произносит не как драматический монолог из спектакля, а как констатацию факта. Без пафоса, без надрыва. Просто констатацию. Профессия ушла. А с ней — и смысл. В 72 года он тихо уйдет сам, попросив положить с собой в гроб томик Лермонтова. Последняя роль — умирающего, который до последнего не знал, что доживает последние дни.
А за сорок лет до этого — съемочная площадка «Бриллиантовой руки». Его персонаж, капитан милиции Михаил Иванович, — воплощение порядка и добродушной твердости. «Граждане! Хорошего человека под суд? За что?!» — этот возглас станет народной классикой. Тогда, в конце 60-х, он был на пике. Востребованным артистом, звездой эпизодов, которого знала вся страна.
Между этими двумя точками — пропасть. И дно этой пропасти было выстлано не болезнями, не старостью, а простым, циничным забвением. Режиссеры перестали звать. Телефон молчал. А он, прошедший войну, колонию и лагеря родителей, сломался. Оказалось, что забвение — куда страшнее любого Чудо-Юда.
«Счастливое детство» за колючей проволокой: Плакаты, которые насмехались
Его биография — готовый сценарий для жесткой социальной драмы. Ростов-на-Дону, польско-литовская семья. Родители, Юлиан и Матильда Чеканы — участники Гражданской войны, лично знакомые с самим Буденным. Поговаривали, маленький Стас даже сидел на коленях у маршала, когда тот заходил на огонек.
Но эта дружба с сильными мира сего не спасла. Когда Станиславу было 15, отца, работавшего поваром, обвинили в отравлении солдат и арестовали как «врага народа». Формулировка — издевательская. Повар… враг народа… Вслед за мужем в лагерь отправили и мать. 15-летний Стас — в трудовую колонию. Его младший, пятилетний брат Вова — в детдом.
— Праздничные плакаты со словами благодарности Сталину за счастливое детство он считал жестокой насмешкой, — вспоминала позже его жена.
Голод, холод, бесправие. Казалось, жизнь кончена, не успев начаться. Но именно здесь, за колючей проволокой, он нашел свое спасение. Его приютил самодеятельный театр, который организовала бывшая актриса. Сцена стала единственной отдушиной, окном в другой мир, где можно было не быть сыном «врагов народа», а кем-то другим. Принцем, королем, просто — человеком.
Его побег из колонии был похож на сюжет приключенческого романа. Без паспорта, с одним только отчаянием, он пришел на завод «Красный Аксай».
— Рабочие отнеслись к нему сочувственно, хотя он был сыном врага народа, — рассказывала супруга актера. — В колонию его не вернули, прислали документы, поселили в общежитии.
А потом случилось чудо, которое в те годы и правда было чудом — из лагеря вернулась Матильда Ивановна. Она прошагала по всем инстанциям, чтобы отбить назад их комнату в коммуналке, куда уже подселили нового жильца. Она разыскала в детдоме младшего сына и узнала его лишь по родинке на колене — до того тот изменился. Потом освободили и отца. Семья снова была в сборе. Казалось, самое страшное — позади.
Война, Бондарчук и фронтовой театр
В 17 лет судьба свела его с человеком, который станет легендой — Сергеем Бондарчуком. Вместе они поступили на курс Юрия Завадского в театральном. Мечты, планы, амбиции… Все оборвала война.
Станислав ушел на фронт, храбро сражался под Новороссийском. Получил тяжелое ранение — и это ранение, как это часто бывает в жизни, стало одновременно и трагедией, и билетом в новую жизнь. Его перевели во фронтовой театр. Из окопа — на сцену. Из солдата — в актеры. Там, в бригадах, колесящих по передовой, он понял главное: его профессия — не просто развлечение. Она может быть спасением. Или хотя бы передышкой.
После Победы — Одесский театр, три года службы, а затем — рискованный переезд в Москву. Кинодебют состоялся в 1946 году — эпизод в «Сыне полка». Потом были «Тарас Шевченко», «Испытание верности». Но по-настоящему его звезда зажглась в картине «Борец и клоун», где он сыграл ни много ни мало — самого Ивана Поддубного.
Это была роль-прорыв. Из эпизодника — в характерные актеры. Силач с добрым сердцем, богатырь с трагической ноткой. Режиссеры заметили. Но настоящая, всесоюзная слава пришла оттуда, откуда он не ждал — из комедии.
«Граждане! Хорошего человека под суд?»: Звездный час капитана милиции
Леонид Гайдай, снимая «Бриллиантовую руку», собирал в свою команду не просто актеров, а типажи. Яркие, узнаваемые, с «человеческим лицом». Чекан с его основательной, чуть грубоватой фактурой и добрыми глазами идеально подошел на роль капитана милиции.
Его Михаил Иванович не был карикатурным милиционером. Он был своим парнем, который и строгость проявит, и в трудную минуту поможет. Таким, каким народ и хотел видеть защитника порядка. Фраза «Граждане! Хорошего человека под суд? За что?!» ушла в народ, став поговоркой.
После премьеры его начали узнавать на улицах, просить автографы. Режиссеры буквально засыпали предложениями. «Война и мир», «Таинственный монах», «Следствие ведут ЗнаТоКи. С поличным»… Он стал той самой «звездой второго плана», которая делает любой, даже самый крошечный эпизод — шедевром.
Пристав Уховерхов в «Инкогнито из Петербурга», председатель Кошев в «Судьбе», отец Матвея в «Первой конной» — он мог все. Коллеги считали его одним из самых талантливых и при этом — самых недооцененных разноплановых артистов. Он был рабочим аристократом — без звездной болезни, но с несомненным профессиональным достоинством.
Любовь, измена и пощечина: История с двумя женщинами
Его личная жизнь могла бы стать сюжетом для мелодрамы. Во фронтовом театре он сошелся с художницей Тиной Мазенко-Белинской. Утонченная, интеллигентная женщина и грубоватый балагур — странная пара. Они прожили в гражданском браке 11 лет. Без штампа в паспорте, без детей. Возможно, именно это и стало трещиной, которая в итоге разломила их союз.
Но главной причиной стал случай. Вернее, девушка, которую он случайно встретил за кулисами Театра Красной Армии. Нонна Юльянович, дочь работников Большого, на 15 лет младше его. Красивая, умная, разбирающаяся в искусстве.
— Я его как-то заинтересовала, мы нашли общий язык, — скромно вспоминала она.
Тина все поняла. И устроила проверку. Пригласила Нонну в гости в большую компанию, подсунув ей кавалера. Расчет был на ревность Чекана. Но расчет не сработал иначе, чем она предполагала. Нонна, возмущенная навязчивостью ухажера, дала ему пощечину.
И тогда Тина выложила карты на стол: «Я знаю о ваших отношениях с Чеканом». И тут произошло то, чего никто не ожидал. Станислав встал, взял Нонну за руку и молча увел ее из дома, в котором прожил 11 лет. Прямо к ней домой.
— Когда после спектакля вернулась моя мама, то остолбенела, — смеялась Нонна Сергеевна. — Все знали, что мы встречаемся, но того, что придем ко мне, мама не ожидала. Это, конечно, был поступок.
Он женился на Нонне. В 1960 году у них родился сын Сергей. Казалось, вот оно, счастье. Любимая жена, наследник, пик карьеры. Он был абсолютно счастлив. И не мог предположить, что это счастье — такое зыбкое.
Тишина. Забвение. «Мне уже не нужно жить»
80-е. В кинематограф приходит кризис. Меняются правила игры, вкусы, герои. Станислав Чекан, всегда игравший сильных, основательных, часто военных людей, вдруг оказывается не у дел. Его типаж больше не в моде.
Последней его работой в кино стала картина «Трава зелена» в 1986 году. Съемки давались тяжело — старые раны, полученные на войне, давали о себе знать, начали отказывать ноги. Но главная рана была не физической.
Телефон молчал. Режиссеры, еще вчера осыпавшие его предложениями, про него забыли. Он продолжал выходить на сцену Театра киноактера до 1993 года, играя бандитов, спортсменов, военных. Но это была уже не та жизнь. Не та энергия.
Он превратился в больного, немощного человека, погрузившегося в глубокую депрессию. Мир, который он строил всю жизнь, рухнул. Оказалось, что без своей профессии он — никто. Без съемок, спектаклей, встреч со зрителем — нет и жизни.
— Знаешь, мне уже не нужно жить. Профессия ушла, а с ней ушло все, — говорил он жене.
В июле 1994 года ему резко стало плохо. Нонна Сергеевна вызвала скорую. В суматохе разбила зеркало — старинная примета, сулящая беду. Примета не солгала. Врачи в клинике вынесли приговор: три недели. Жена умолила их: «Не говорите ему». Он так и ушел, не зная, что умирает. 11 августа 1994 года его не стало.
— Он так хотел сделать свой творческий вечер, но не получилось: перестройка, пятое, десятое… — с горечью вспоминала Нонна Чекан.
В гроб она положила ему томик Лермонтова. Последний кад.
Проклятие династии? Сын-самоубийца и внучка, говорящая голосом Джинни Уизли
Его дело попытался продолжить сын, Сергей. Дублировал фильмы, снимался в «Черной акуле», «Атаке», «Имени». Женился на актрисе Софье Горшковой. Но, видимо, какое-то проклятие висело над этой семьей.
Сергей Чекан-младший не нашел своего места в жизни. Часто выпивал, скандалил с женой и матерью. И в 44 года, в том же возрасте, когда его отец был на пике, покончил с собой. Еще одна трагедия, еще одна незаживающая рана.
Единственной, кто подхватил эстафету, стала внучка Полина. Окончила Щепкинское училище, попала в труппу «Ленкома». Снималась в сериалах «Все к лучшему», «Москва. Три вокзала». Но самый, пожалуй, известный ее работа — не лицом, а голосом. Именно Полина Чекан говорит голосом Джинни Уизли в русской версии саги о Гарри Поттере.
Ирония судьбы? Династия, начавшаяся с Ивана Поддубного и капитана милиции, продолжилась в волшебном мире. Сказка, которую так любил снимать советский кинематограф, в реальной жизни оказалась куда более жестокой и несправедливой.
Станислав Чекан прожил жизнь, полную драм и побед. Он прошел через колонию, войну, забвение. Но до сих пор, когда по телевизору показывают «Бриллиантовую руку», вся страна улыбается, глядя на его доброе, уставшее лицо капитана милиции. Он ушел из профессии. Но профессия так и не отпустила его. Он навсегда остался в том времени, когда его знали, любили и ждали. А это, наверное, и есть главная награда для артиста. Даже если он сам уже в это не верил.