Когда исчезают артисты, публика редко верит в простое объяснение. Всегда хочется драмы: любовник, болезнь, интрига: зрители не прощают тишину.
Молчит — значит, что-то скрывает. Особенно если речь о женщине, которая заставляла страну смеяться даже тогда, когда самой хотелось плакать. Так и с Кларой Новиковой.
Её исчезновение обросло слухами быстрее, чем успела остыть кулиса после последнего концерта. Одни писали, что она тяжело больна. Другие — что уехала в дом престарелых «по состоянию здоровья». Кто-то даже уверял, что молодые любовники опустошили её счёт и оставили без жилья.
Она никогда не была из тех, кто делает себе рекламу чужими скандалами: не было громких разводов через прессу или слёзных интервью. Артистка просто выходила на сцену — и зал замирал. В этом было всё: уверенность, боль, смешинка и прожитые жизни её героинь. Но что скрывалось за этой стойкостью? Реальность, как всегда, не на поверхности.
Девочка, которая не побоялась отца
Всё началось в послевоенном Киеве — в квартире, где пахло картошкой и железной дисциплиной.
Отец Клары, Борис Зиновьевич, не терпел глупостей. Он мечтал, что дочь поступит в медицинский. Но Клара с детства знала: её судьба — сцена. Часами стояла у зеркала и репетировала монологи, пока мать шептала:— Только бы отец не услышал…
Он услышал. И объявил: артистов в нашей семье не будет..
Когда она сказала отцу, что поступает в театральный, он пообещал лишить её выпускного платья. И сдержал слово. Платье Клара сшила сама — криво, но гордо. Это был её первый бунт против чужих ожиданий. Так и будет всегда: не по правилам, но по сердцу.
Первая любовь и первая боль
В студии эстрадно-циркового искусства она впервые встретила Романа Бранта — и, как это часто бывает, сначала возненавидела. Он казался ей вычурным, слишком уверенным в себе, всегда в центре внимания, будто рождённый для зеркал. С девушками не церемонился, менял их, как рубашки, и даже педагоги за глаза называли его «главным ловеласом курса».
Клару, девочку из интеллигентной киевской семьи, такие не прельщали. Но жизнь любит иронию. Когда их распределили в Кировоградскую филармонию и поставили работать в паре, всё переменилось. На репетициях он оказался упорным, трудолюбивым, цепким. Она увидела в нём не самоуверенного франта, а артиста, который горит сценой. Между ними вспыхнуло чувство — стремительное, как южный ветер.
Он обещал гастроли, роли, вечность, а она поверила. В какой-то момент Клара поняла, что всё серьёзно, и решилась на знакомство с родителями. Для встречи всё было готово: мама накрыла праздничный стол, отец — строгий, молчаливый, — пригладил усы и ждал “жениха”. Приехала и мать Романа — деловая, практичная женщина, которая с первых минут заговорила о покупке для молодых квартиры в Киеве.
К семи часам всё было готово. Ждали только Романа.
Он не пришёл.
Позже оказалось, что в тот вечер он был у другой — у девушки Нины, за которой когда-то ухаживал в студенческие годы. На ней он и женился.
Для Клары это было не просто предательство — это была катастрофа. Никто не знал, что она ждала ребёнка. Об этом знала лишь её наставница, Фаина Соломоновна, руководитель школьной студии художественного чтения. Именно она отвела Клару к врачу, когда та, не выдержав позора и одиночества, решила избавиться от беременности.
После всего Клара не плакала, не жаловалась, вернулась на работу — будто ничего не случилось. Только стала другой. Её взгляд стал спокойным и твёрдым, а улыбка — чуть печальной.
Фаина Соломоновна потом сказала ей: «Теперь ты не просто артистка. Ты женщина, которая выжила».
Именно тогда Клара поняла: сцена не предаст. Она честнее любых мужчин, потому что принимает тебя со всеми шрамами. Так и вырастают артистки с бронёй вместо души.
Брак без любви
Следующий мужчина — барабанщик Виктор Новиков. Простой, тихий, внимательный. Он приносил чай в гримёрку и казался островком покоя после всех бурь. Клара согласилась на брак не от любви — от усталости. Хотелось стабильности, хоть какой-то опоры.
Но покой не для артистов. В браке она быстро поняла: за мягкостью Виктора прячется раздражение, вспыльчивость и обида на её успех. С годами зависть становилась всё заметнее. Он не выдерживал её гастролей, сценической свободы, поклонников.
Однажды — уже после переезда Клары в Москву — она вернулась в Киев встретить Новый год. Вечер шёл спокойно, пока кто-то из гостей не сказал: «Клара, как же вы там, в столице — с артистами, с цветами?» Виктор вдруг сорвался. Он резко ударил жену — прямо при друзьях. Тишина за столом была гробовая.
Клара просто встала и ушла. Больше не вернулась.
Позже ей рассказывали, что Виктор поселился в квартире её родителей и, будто назло, приводил туда женщин. В театре шептались: «Представляешь, любовниц — в её постель!» Она только усмехнулась:— Пусть. Зато мне спится спокойно.
В итоге она купила ему отдельную квартиру и поставила точку. Это был не просто развод — это было освобождение.
В столице её никто не ждал. Первые концерты — в домах культуры, с пыльными кулисами и зрителями в телогрейках. Но Новикова брала не блеском, а характером.Каждый номер она вытачивала, как ювелир камень, пока не появилась та самая интонация, узнаваемая на всю страну.
Именно тогда в её жизни появился журналист Юрий Зерчанинов — человек, с которым она прожила более 33 лет. Один телефонный звонок изменил всё. Неизвестный ей журналист хотел взять интервью. По телефону у него был бархатный, умный голос, с ноткой грусти. Встреча разрушила иллюзии: перед ней стоял не киногерой, а уставший мужчина в свитере. Он не был голливудским красавцем, но умел слушать. Умел видеть. И — что редкость — не боялся спорить.
Он стал её зеркалом, а она — его вдохновением. Муж учил её:— Не играй смешное. Играй правду. Люди и так смеются.Они не делали вид, что идеальны. Но их союз был редким примером настоящего соавторства: он редактировал её тексты, она помогала ему видеть жизнь смешной, даже когда было не до смеха.
Когда он умер, она не ушла в траур. Вышла на сцену. Владивосток, полный зал. Ни одной сбитой ноты. Потом — самолёт, похороны, снова гастроли. Не потому что бездушна. Потому что артист не имеет права отменять жизнь.
Тётя Соня и вся страна
Когда Клара впервые вывела на сцену тётю Соню — смешную, мудрую и очень настоящую женщину из народа — зал встал.
Не потому что шутки были острыми. А потому что каждая из зрительниц видела в ней себя:
ту, что любит, страдает, ворчит, но всегда держится.
Клара стала лицом другого юмора — не злого, не пошлого, а человеческого. И в этом была её тайна успеха.
Потом были годы яркого творческого подъема, успех, «Аншлаг», гастроли.
А потом — тишина. Никто не заметил, когда Клара стала реже выходить на сцену. Не было громких интервью, ни светских вечеринок, ни скандалов. Просто исчезла. Молодёжь больше не знала, кто такая Новикова, а пресса интересовалась не монологами, а морщинами. Она пережила это спокойно.
Но потом началось. Слухи, домыслы, версии — «Она в доме престарелых». «Заболела». «Живёт на даче с молодым ухажёром».
Последнюю сплетню, кстати, пустили якобы «друзья семьи». Говорили, что Новикова неравнодушна к молодому актёру, с которым познакомилась на съёмках. Клара лишь усмехнулась:— Пусть пишут. Хуже, если забудут.
Она то знала: скандал — валюта шоу-бизнеса, но не её способ быть.И когда интернет стал мерить успех лайками, она просто вышла из этой гонки.
Один таблоид даже написал, будто она живёт в доме престарелых под чужим именем. Клара молчала. Ответ пришёл от её старого друга Леонида Каневского:
«Про неё пишут чушь. Она в порядке. Просто хочет тишины».
С дочерью Марией отношения всегда были непростыми. Под вежливостью — старые обиды. Мария не простила матери, что та не успела к отцу, когда тот умирал. Клара тогда играла — и этот выбор навсегда разделил их. Но, как ни странно, именно в этом и есть суть её судьбы: между сценой и жизнью она всегда выбирала сцену.
Мария стала театральным критиком, мать троих детей. Никто из них не пошёл по стопам бабушки.
Клара Борисовна не из тех, кто жалуется. Когда журналисты однажды написали, будто внук «выселил» её из квартиры, она только усмехнулась: просто временно уехала в Серебряный Бор — ближе к тишине и воздуху. «Не волнуйтесь за нас», — сказала она тогда, и в этом было всё: спокойствие, ирония и врождённая еврейская мудрость.
Почему она ушла на самом деле
Новикова не пряталась, не разорилась. Она просто устала от хаоса и шумихи, бесконечных ток-шоу, где актёров зовут не ради искусства, а ради рейтингов.
Она выбрала паузу — ту самую, которая делает актёрскую фразу сильнее. И это, пожалуй, её лучший монолог с полным правом на собственную тишину.Сегодня Клара живёт тихо, но вовсе не “в тени”. Её день — это утренний чай, телефонные звонки от внучки и обязательная проверка, включён ли утюг.
«Дом, сцена и гримёрка — всё теперь в одной квартире», — шутит она. Внутри Новиковой живут все её роли: девочка с косичками, беременная студентка и взрослая тётенька, которая уже всё поняла про жизнь. Она говорит, что возраст для женщины — условность, и, пожалуй, единственная роскошь, на которую имеет право артистка её поколения, — не прятать себя, но при этом выглядеть достойно. Даже в булочную она выходит с помадой и укладкой — «чтобы себе нравиться».
Она не в доме престарелых, она тихо живет в своем окружении. Теперь вместо аншлага — кошка на подоконнике, чашка чая и старые записи в плейере. Соседи в её доме уверяют: иногда по вечерам слышат смех — кто-то слушает кассеты с гастролей. А еще говорят, когда Новикова приходит на рынок, продавцы до сих пор зовут её “тетя Соня”.»
«Я никуда не исчезала. Просто слушала, как вы живёте без смеха».