Дым сигареты за углом престижной московской школы и строгий взгляд учителя. Казалось бы, типичный эпизод из жизни подростка-бунтаря. Для десятиклассницы Лены Макаровой, дочери известной певицы Елены Образцовой, этот день мог стать последним в стенах учебного заведения. Педагогический совет требовал жестких мер: «Сегодня сигарета, а завтра что?». Казалось, судьба девочки предрешена.
Но в кабинете директора, куда ее вызвали для «последнего разговора», случилось неожиданное. Вместо оправданий и дерзости — истеричные рыдания. И отчаянная исповедь, обрушившаяся на директора: «Мама встречается с одним идиотом, а папа об этом не знает! Но я-то знаю!».
Именно тогда мудрый педагог разглядел за показной бравадой крик души. Курение было лишь слабой, отчаянной попыткой заглушить боль от рушащегося на ее глазах семейного мира. Директор пошел против всего педсовета, оставив Лену в школе под свою ответственность. Он понял то, чего не желали видеть другие: перед ним — не трудный подросток, а глубоко несчастный ребенок.
Чтобы понять трагедию дочери, нужно вернуться к истокам жизни самой Образцовой. Ей было всего два года, когда началась блокада Ленинграда. Но ледяной холод, крохи хлеба, которые делили с кошкой, и взрыв грузовика, ушедшего под лед Ладоги прямо перед их машиной, — эти воспоминания навсегда врезались в память. Выживание любой ценой — этот урок она усвоила с детства.
После войны их просторную квартиру превратили в коммуналку. Позже, уже в Таганроге, где семья жила по переводу отца, назрел главный конфликт. Василий Алексеевич, человек артистичный, играющий на скрипке, для дочери хотел «серьезного» будущего. Год на радиотехнических курсах стал для Лены пыткой. Ее бунт был решительным: тайком от отца она уехала в Ленинград — штурмовать Консерваторию.
Явившись на экзамены без подготовки, она с обезоруживающей честностью заявила комиссии: «Я не готова. Но просто послушайте меня».
Ее послушали. И забыли обо всех правилах. Такой голос сметал все формальности. Ее зачислили мгновенно.
Узнав о самовольстве дочери, отец разразился гневным письмом: «Ну и будешь петь в ресторанах!». Лена восприняла это как предательство и объявила ему бойкот, отказываясь от денежных переводов и молча возвращая их обратно.
Эта «холодная война» длилась годами и закончилась лишь тогда, когда по всем радио страны объявили: студентка Елена Образцова победила на международном конкурсе в Хельсинки. На вокзале отец встречал ее с самодельным плакатом: «Привет моей лауреатше!».
Карьера Образцовой взлетела с сумасшедшей скоростью. В Большом театре она стала примой, получила квартиру, где поселилась с мужем — Вячеславом Макаровым, ученым-физиком. Классический союз «физика и лирики», который так одобрял ее отец.
Ради жены Макаров пожертвовал своей карьерой в Ленинграде. Пока Образцова покоряла мировые сцены, он самоотверженно держал тыл: делал ремонт, готовил, воспитывал дочь Лену.
По ночам, уложив ребенка, писал научные статьи, а перед сном звонил жене на другой конец света, чтобы услышать ее голос. Он был идеальным мужем для звезды.
Но в их доме на Патриарших прудах все чаще бывал человек из ее мира — дирижер Большого театра Альгис Жюрайтис. Он переживал тяжелый развод, и чета Макаровых, как друзья, поддерживала его. Однако дружеская поддержка переросла в нечто большее. Первой это почувствовала дочь Лена. Именно она однажды сказала матери: «Кажется, Альгис в вас влюблен».
Роковой стала встреча на вокзале. Образцова возвращалась с гастролей, и Альгис с огромным букетом бежал по перрону ей навстречу. «Меня как током ударило» — вспоминала позже певица. Начался тайный роман, который она скрывала от мужа два года.
Когда правда всплыла, коллеги посудачили и забыли. Муж, в конце концов, пережил измену. Но один человек не простил ее никогда — собственная дочь.
Лена, обожавшая отца, видела, как он годами тянул на себе весь быт. В ее глазах мать стала предательницей. Дочь замкнулась, стала дерзкой, а ее демонстративное курение было лишь верхушкой айсберга. Три года она не разговаривала с матерью. При случайных встречах ледяное «Здравствуйте, Елена Васильевна» ранило больнее всякой критики.
Образцова пыталась достучаться, умоляла, объясняла. Нервное потрясение было столь велико, что она потеряла голос и отменила все концерты на год вперед.
С Альгисом Жюрайтисом у Образцовой начались 17 лет счастья. Он был эксцентричен, увлекался йогой, но его жесты были ей под стать. Однажды на аукционе «Сотбис» он потратил весь свой гонорар на коллекционную брошь Фаберже, не оставив себе денег даже на еду.
Его уход в 1998 году сломил певицу. Год она провела в депрессии. Вернул ее к жизни режиссер Роман Виктюк, предложив драматическую роль. Ради нее 60-летняя Образцова сделала подтяжку лица и похудела на 28 кг. Ей было жизненно важно, чтобы зритель верил, что в нее еще можно влюбиться.
Казалось, жизнь налаживалась. Повзрослевшая дочь, сама став матерью, пошла на примирение. Они даже вышли на одну сцену. Но близкие знали: старая обида не исчезла.
Елена Васильевна верила, что у нее еще много времени, чтобы все исправить. Но в 2015 году ее не стало.
И только после ухода матери вся глубина старой обиды вырвалась наружу. Когда родные приехали на ее дачу, их ждала шокирующая картина: все фотографии Альгиса Жюрайтиса, висевшие при жизни певицы, исчезли. Дочь сняла их, часть сожгла, часть разорвала в клочья. О 17 годах счастья матери напоминали лишь выцветшие квадраты на обоях.
И все же, в этой истории есть пронзительный финальный аккорд. Несмотря на многолетний конфликт, Елена Образцова до конца оставалась матерью. Всё свое многомиллионное наследство она завещала не «приживалам», вившимся вокруг знаменитости, а своей единственной дочери — Лене.