— Женя, меня внутри всю ломает. И мысли путаются…, — прошептала Катя, с трудом фокусируя взгляд на муже.
— Это переутомление, — пытался успокоить ее Ташков.
Съемочный график трещал по швам. Актрисе становилось все хуже: слабость сменилась внезапными провалами в памяти и странностями в поведении. Она то смеялась без причины, то замирала, уставившись в одну точку…
Здесь начало истории о жизни Екатерины Савиновой:
Годы шли, а чувство творческой нереализованности в кино лишь нарастало. Устав от вынужденного простоя, Екатерина Савинова поступила на вечернее отделение «Гнесинки». После его окончания обладательнице сильного бархатного голоса с диапазоном в три с половиной октавы тут же предложили место в оркестре Большого театра. Но она, к удивлению многих, отказалась.
— Женя, меня зовут петь в оркестр Большого. Солисткой,- вернувшись домой, поделилась она с мужем.
— Катя, да это же огромный успех! — обрадованный такой перспективой, воскликнул Евгений.
Екатерина задумчиво посмотрела в окно, где на ветке чирикала воробьиная стайка.
— Я отказалась… Мне нравится просто петь… Как поют птицы. Они ведь не выступают на сцене по расписанию и не поют по нотам. Их песня рождается и льется от избытка чувств. Я хочу так же…
Для нее в тот момент существовало только одно искусство. Но двери в кино, казалось, закрыты навсегда.
Наконец большую роль для Екатерины нашел Евгений Ташков. Он решил снять фильм «Приходите завтра», взяв за основу сюжета историю ее самой — провинциальной девушки, прорывающейся к своей мечте сквозь равнодушие и препятствия.
— Я сниму эту картину, -твердо говорил Ташков, обсуждая замысел с женой. — Это будет твоя история. И петь ты будешь в ней сама. Весь мир должен услышать твой голос.
Супруги вдвоем прорабатывали сценарий, вплетая в него живые, до боли знакомые детали биографии Савиновой. Для 34-летней актрисы не нужно было вживаться в образ. Она проживала на экране свою собственную судьбу, отдавая работе всю свою нерастраченную энергию, боль и надежду.
На проект оказывалось беспрецедентное давление, съемки несколько раз пытались остановить. Чтобы продолжить работу, группе пришлось фактически бежать из Москвы на Одесскую киностудию. Однако и там местные чиновники не оставляли попыток похоронить картину.
Нелегко приходилось и самой Кате. Слабость, ломота во всем теле и туман в голове стали ее постоянными спутниками. Однажды, после особенно сложного дубля, она не смогла подняться со стула.
— Женя, меня внутри всю ломает. И мысли путаются…, — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд на муже.
— Это переутомление, — пытался успокоить ее Ташков.
Съемочный график трещал по швам. Актрисе становилось все хуже: слабость сменилась внезапными провалами в памяти и странностями в поведении. Она то смеялась без причины, то замирала, уставившись в одну точку.
— Доктор, что с ней? — в отчаянии спрашивал Евгений очередного светилу. — Она же тает на глазах!
— Нервное истощение, — слышал в ответ режиссер. — Актрисы, знаете ли, люди впечатлительные…
Истина открылась много позже. Савинова страдала бруцеллезом — тяжелой инфекцией, поразившей мозг и нервную систему. Болезнь, оставшись нераспознанной, со временем перетекла в вялотекущую шизофрению.
Но все это выяснилось много позже, а пока… С оглушительным успехом на экраны страны вышел фильм «Приходите завтра». Цитаты мгновенно разошлись на поговорки, а у касс кинотеатров выстраивались многочасовые очереди. На Всесоюзном кинофестивале Екатерина Савинова получила приз за лучшую женскую роль, а вскоре и почетное звание Заслуженной артистки.
Свой безграничный талант артистка успела подарить зрителям еще в одной роли. Простая мудрая кухарка Матрена в комедии «Женитьба Бальзаминова» покорила их сердца так же, как и Фрося Бурлакова. Да и режиссер картины Константин Воинов был восхищен.
— Катюша, это же гениально! — не скрывал он эмоций после просмотра материала. — Почему же я раньше тебя не снимал? Где ты была все это время?
— Константин Иваныч, дай Бог, еще поработаем, — грустно отвечала та.
Уже тогда Савинова чувствовала, что эта роль может стать для нее последней. С каждым днем работать перед камерой становилось все невыносимее: тело не слушалось, в голове стоял шум, а простейший текст приходилось переснимать десятки раз. Но мир кино не хотел этого замечать.
Телефон в их квартире звонил без перерыва.
— Екатерина Федоровна, это «Мосфильм». У нас для вас прекрасный материал, образ глубокий…
— Катюша, здравствуйте! Режиссер просто мечтает вас видеть в своей новой картине!
Голос в трубке звучал жизнерадостно и настойчиво. Катя, прижимая ладонью больной висок, едва слышно отвечала:
— Спасибо… Я… я не могу. Я плохо себя чувствую.
— Да бросьте, нервы у всех! — не верили те. — Приезжайте на пробы, все наладится!
Савинова отказывалась от предложений, а по ночам тихо плакала от осознания своей беспомощности. Ее мучила мысль, что она превратилась в обузу для самых близких. В моменты обострений, когда мир вокруг наполнялся невидимыми голосами и тенями, ее охватывал животный страх: а вдруг она неосознанно причинит им вред? И она начала медленно от них отдаляться.
Жизнь еще молодой женщины сузилась до размеров больничной палаты: белые стены, горькие таблетки, бесстрастные сиделки. Она металась между приступами отчаяния и жгучего стыда.
— Я не сумасшедшая, — шептала она, сжимая виски. — Я просто больна.
Весной 1970 года, в один из редких просветов, 43-летняя Савинова приняла отчаянное решение. Обманув бдительность сиделки, собрала небольшой чемодан и уехала к сестре в Новосибирск. Но и там покоя не нашла. Тревога и внутренние голоса настигли ее и здесь.
***
25 апреля Екатерина написала короткую прощальную записку родным и вышла из дома. Ноги сами принесли ее на вокзал. Она бродила по перрону, вглядываясь в лица спешащих людей, будто ища ответа или знака.
— Ты чего тут часами шатаешься? Мешаешь людям! — грубо бросил ей дежурный по вокзалу.
Она вздрогнула, словно ее вернули из тяжелого сна. Медленно, с видимым усилием подняла глаза на мужчину в форменной шинели и едва слышно, будто извиняясь за само свое присутствие, выдохнула…
— А что… разве нельзя?
Вопрос так и повис в воздухе. В этом тихом «нельзя» был весь ужас от осознания, что для нее больше нет места ни в профессии, ни в семье, ни даже на этом бесконечном чужом перроне…
Екатерине Савиновой не довелось воплотить на сцене или на экране образ Анны Карениной. Однако ее собственная судьба печальным образом повторила сюжетный поворот трагической истории. Только это было не спонтанное истеричное решение. Она всего лишь хотела оградить своих близких от тяжелой и унылой жизни с больным человеком.
О том, что мамы больше нет, двенадцатилетний Андрей узнал не сразу. Взрослые говорили, что она надолго уехала на съемки. Сын узнал правду лишь спустя несколько месяцев, когда горечь утраты немного отступила, уступив место навсегда поселившейся внутри пустоте.
В прощальном письме последние строки Екатерины были обращены к сыну: «Если бы ты знал, что меня ждет впереди, ты бы меня простил…»
После ухода супруги Евгений Иванович сделал все возможное. Он обратился в Московскую патриархию с прошением об отпевании, подробно описав многолетнюю тяжелую болезнь жены, подточившую ее рассудок.
Церковь, вникнув в обстоятельства, дала разрешение, признав, что поступок женщины был следствием глубокого психического расстройства, а не сознательного выбора.
А еще спустя 36 лет отец и сын вновь вернулись к памяти Екатерины. На этот раз обратились с ходатайством к властям о переносе праха артистки на Клещихинское кладбище в Новосибирске, чтобы у нее появилось более достойное, ухоженное место.