Она прошла войну, которую не показывают в кино. Голодное детство в эвакуации, предательство столичного красавца, золотая клетка с великим режиссером, превращавшимся в чудовище, когда заканчивался съемочный день. А потом он появился — циник и бабник, который с порога заявил: «Не жди примерного поведения». Казалось бы, приговор. Но именно этот роман подарил актрисе единственные 15 лет настоящего покоя.
Валентина Титова никогда не жаловалась на судьбу. Даже когда судьба подкидывала удары, от которых более слабые ломались. Она просто играла. Сначала — на сцене промерзшего дворца культуры в Свердловске, где девочка в стоптанных валенках заучивала монологи. Потом — в жизни. Где ролей выпало столько, что хватило бы на десяток женских судеб.
«Ты же знала, с кем связываешься»
Зимой 1942 года, когда Валентина появилась на свет в подмосковном городке (ныне Королев), война только набирала обороты. Через несколько дней мать с младенцем уже тряслась в эшелоне, уходящем на Урал. Послевоенное детство — это не только скудный паек и холод, но и первая встреча с театром. Именно там, в ДК, восьмилетняя Валя поняла: сцена — ее единственная любовь.
Мать, простая домохозяйка, долго не принимала увлечение дочери. Но однажды, увидев ту на сцене, сдалась: «Играй, доченька. Если это делает тебя счастливой».
Дальше был Свердловский ТЮЗ, провинциальная сцена, амбициозная подруга с журналом «Театральная жизнь» в руках и внезапный побег в Ленинград. Титова поступила к самому Товстоногову.
Но радость поступления быстро сменилась суровой реальностью: общежития нет, денег нет, ночевать приходилось где придется. На вокзалах, в парадных, у случайных знакомых. Ровно к шести утра, бледная, но с прямой спиной, она стояла у дверей студии.
Сторож уже привык: «Ну что, артистка, где сегодня ночевала?» Девушка молча улыбалась и гладила мокрыми ладонями единственный приличный костюм.
В Свердловске у нее случился роман, который едва не стоил ей карьеры. Актер театра Вахтангова Вячеслав Шалевич, приехавший на гастроли, был красив, знаменит и несвободен. Титова, наивная провинциалка, верила: вот-вот он уйдет из семьи, и они будут вместе.
- «Мы жили в каком-то угаре чувств, — вспоминала она. — Эти встречи в гостиницах, бессонные ночи, поезда… Я верила, что это навсегда».
Прозрение было горьким. Шалевич и не думал ничего менять. Финальная сцена в гостиничном номере вошла в личную хронику Титовой как лучшая актерская школа.
- «Ты же знала, с кем связываешься», — равнодушно бросил он, закуривая у окна. «Значит, все это время ты просто… играл?» — выдавила она сквозь слезы. «Не драматизируй. У каждого своя жизнь».
«Я на ней женюсь!»
Владимир Басов был старше на 18 лет. За плечами — война, ордена, слава режиссера и актера. Он увидел Титову на пробах картины «Гранатовый браслет» и, не сомневаясь ни секунды, бросил ассистенту: «Кто эта девушка? Я на ней женюсь».
Титова тогда переживала разрыв с Шалевичем. Ей было все равно. Но Басов умел брать свое. Через неделю прислал за ней машину с водителем и букетом роз, усадил за столик в «Национале». Говорил о войне, о кино, смотрел с такой неподдельной нежностью, что сердце дрогнуло.
Она согласилась. Не от большой любви — от отчаяния. Ей хотелось за каменную стену. Басов стену обещал. Вместо этого построил золотую клетку.
Первые пять лет брака Титова, засыпая в одиночестве, перебирала в памяти черты Шалевича. Басов пропадал на съемках, а когда возвращался, требовал, чтобы жена была «под рукой, но не мешала».
Запрещал общаться с друзьями, ревновал к любой роли на стороне.
- «Ты либо моя актриса, либо никто» — ставил ультиматум.
Рождение сына Александра ничего не изменило. Узнав, что беременна, Титова осталась одна в чужой квартире среди нераспакованных коробок. Рожала без мужа, без денег, без поддержки. Басов объявился через неделю, сунул потрепанные астры и бросил: «Ну что, героиня? Теперь у нас наследник».
Оживился лишь тогда, когда увидел в метрике фамилию «Титов», а не «Басов». Устроил в ЗАГСе шоу: шампанское, автографы, поцелуи для прессы. Дома двери закрылись — шоу закончилось.
Начался кошмар. Запои режиссера становились все длиннее и страшнее. В пьяном угаре Басов превращался в монстра: бил посуду, орал на детей (к тому времени родилась дочь Лиза), приводил любовниц в их общую квартиру.
Знаменитые соседи по дому на Мосфильмовской — Чулюкин, Таланкин — каждую ночь подтаскивали пьяного классика к двери и оставляли у порога. Титова держалась. Верила, что сможет вытащить его. Но однажды увидела в глазах маленькой дочери настоящий, животный ужас. И поняла: спасать нужно детей. От отца.
Развод напоминал военные действия. Басов, умелый манипулятор, настроил детей против матери. Титова стала «воскресной мамой» — приходила к собственным сыну и дочери по расписанию.
«Не жди от меня примерного поведения»
Георгий Рерберг, гениальный оператор с репутацией циника и ловеласа, появился в 1968-м на съемках «Отца Сергия». Он подошел к ней, смущаясь, под предлогом обсуждения света. Валентина, наслышанная о его подвигах, ответила ледяной вежливостью. Вероятно, именно это и разожгло интерес мастера.
Он начал красиво и упорно ухаживать. Но Титова согласилась на отношения только после официального развода. Рерберг, в отличие от Шалевича, не обещал золотых гор. Напротив, предупредил сразу, жестко и честно:
- — Не жди от меня примерного поведения. Буду пить, скандалить, изменять.
Она знала, на что шла. Но случилось невероятное: тот самый Рерберг, которого Москва привыкла видеть богемным дебоширом, начал меняться.
- «Он вдруг стал приносить утром кофе в постель, — вспоминала Титова. — Научился готовить мои любимые сырники. В его лексиконе появились слова «дорогая» и «извини»».
Однажды она застала его за чтением своих старых писем. Сидел, очки на кончике носа, трогательно морщил лоб. В этот момент она поняла: за маской циника прячется ранимый и преданный человек.
Их союз продлился 15 лет — до самой смерти Георгия Ивановича. Со стороны их не понимали: слишком разные, слишком сложные, слишком «неудобные». Но для Титовой эти годы стали временем удивительного покоя. Без золотых клеток. Без спектаклей для публики. Без обещаний, которые не сбываются.
Валентина Антиповна пережила Рерберга тяжело. Спасала работа и постепенно налаживающиеся отношения с детьми. Потребовались годы и смерть Басова, чтобы шрамы затянулись, а обиды утихли.
Сегодня она отошла от кино, но не от творчества. В ее квартире царит тишина, которую нарушают лишь редкие звонки внуков.
В интервью Титова поражает журналистов откровенностью. Без купюр — о боли, об ошибках, о любви. И о том главном уроке, который вынесла за все эти годы:
- — Я научилась ценить то, что есть. И больше не играю чужих ролей. Только свою, настоящую.