Не кто нибудь — иначе мы бы и не вспомнили, а самый модный и востребованный художник-график советских времен. Это он создавал иллюстрации для романов Вознесенского, Евтушенко, Чуковского, Эренбурга, Стругацких… И его работы были самостоятельными произведениями, задавая образ и тон эпохи «шестидесятников».

А еще Лев Збарский принадлежал золотой молодежи страны. Как говорится, был мажором. Золотая молодежь… узкий круг, в который войти можно было, имея богатство, свободу и славу (чаще всего, родительскую). Но Збарский и сам был невероятно талантлив. Его мастерская, что на Верхней Масловке, была чуть ли не местом притяжения: туда стремились попасть все: от актрис и поэтов, до иностранных послов.

Лев-Феликс Збарский родился в 1931-м в столице СССР, в необычной семье. Его родители занимались научной деятельностью, а это в то же время тесно соседствовало с коммунистическими убеждениями. Отец мальчика, биохимик Борис Збарский, входил в группу ученых, которые занимались тем, что обеспечивали сохранность тела Владимира Ленина.

Родители дали своему первому малышу двойное имя — Лев-Феликс. И это имя отражало противоречивые ожидания родителей: железная решительность чекиста Дзержинского должна была сочетаться с холодной рациональностью академического ума Карпова. (честно говоря, я подумал было сначала, что имя Феликс было в честь Феликса Юсупова… 😊)

Маленький Лев, когда стал немного понимать что к чему, отказался отзываться на имя Феликс. Вскоре выяснилось, почему. Он не был похож на Дзержинского. И любил рисовать, мечтать… Для юного Збарского кисть и холст оказались столь же необходимы, как воздух. Мальчик, а потом и юноша был совершенно чужд отцовским научным лабораториям и политическим дискуссиям в доме.

Жизнь семьи изменилась с приходом Великой Отечественной. В 1941 году нужно было срочно вывезти мумию Владимира Ленина из Москвы подальше от фронта. Биохимик Збарский сопровождал ценный груз, взял с собой жену и сына. Таким образом маленький мажор ехал с мумией Ленина в вагоне.

Во время эвакуации Льва поразило это соседство: его любимые родители и мрачная гробница вождя революции, которую поставили прямо напротив их мест в вагоне поезда. Семья Збарского приехала в Тюмень. Там гробницу разместили в здании бывшего реального училища (сейчас там главный корпус Тюменской госсельхоз-академии). Тело хранилось в строжайшей секретности, а в апреле 1945 года, сопровождающие привезли его обратно в Москву.

Вернувшись в столицу, Лев Збарский окончил среднюю школу и решил поступить во ВГИК — это ему удалось без труда. Но киноискусство оказалось не его делом. Тогда Лев перешел учиться в Полиграфический институт. И выяснилось, что он не только мажор, но и очень перспективный график и иллюстратор книг.

Збарский учился хорошо, но свободолюбивый нрав и природное нежелание подчиняться правилам делали его неудобным студентом. Ректор и преподаватели были недовольны тем, что у товарища Збарского не совпадает поведение с тем, как у них было принято, и что он не хочет ходить на идеологические мероприятия. Это отразилось в выпускной аттестации: «поручения комсомола выполнял недостаточно активно и ответственно, имел слабую дисциплину».

Однако молодому художнику было фиолетово на эти аттестации. Еще студентом он проиллюстрировал в 1955 году роман Н. Шпанова «Связная Цзинь Фын». И первая серьезная работа открыла Збарскому дорогу в большое искусство, несмотря на недовольство чиновников.

Спустя год Збарский получил заказ от Гослитиздата на оформление избранных произведений Ю. Олеши. Затем — серия проектов, ставших сенсационными для советской эпохи. Он создавал рисунки к воспоминаниям французского певца Ив Монтана «Голова полная солнца», делал иллюстрации к произведениям американского драматурга У. Сарояна и философским трудам Ж.-П. Сартра.

Кисти Збарского принадлежат известные образы из литературных очерков Ильи Эренбурга. Он воплотил визуальные символы стихов Евгения Евтушенко в поэтическом сборнике «Яблоко», сумел передать атмосферу детских сказок Корнея Чуковского и сложную драматургию романов немецкого писателя Г. Белля. За 15 лет творческой карьеры в Советском Союзе Збарский оформил порядка 70 изданий с огромными тиражами.

А еще Лев был целостным создателем книжного образа. В то время, когда каждый элемент набора букв прорисовывали вручную, именно он придумывал и адаптировал шрифты, гармонично сочетающиеся с его иллюстрациями. Простой, изящный, иногда чуть иронично подчеркнутый стиль Збарского проявлялся буквально во всём: от линии кисти до последней буковки на титульном листе.

Огромный успех принёс Збарскому славу, и редкую для советского гражданина финансовую независимость. Возможно, он был единственным человеком в стране, кто запросто мог вести жизнь западного творческого представителя богемы. Студия на улице Верхняя Масловка превратилась в место встреч интеллигенции Москвы. Там собирались литераторы 1960-х, свободные мыслители, зарубежные репортёры и лучшие красавицы города.

Однажды на таком мероприятии Лев-Феликс заметил женщину поразительной внешности, сенсацию своего времени. Модель Регина Колесникова была признанной звездой советских показов, эстетикой эпохи. Европейцы называли её «русской Софи Лорен», восхищаясь восточной грацией и европейским лоском, а еще ее звали «главное оружие Кремля». Збарский не устоял. После ряда свиданий он предложил ей выйти замуж. Регина согласилась — ее привлекла, главным образом, финансовая независимость не очень привлекательного на вид мажора.

Свадьба Збарского и Колесниковой в начале 60-х стала важным событием культурной жизни. Сошлись две звезды эпохи: одарённый творец-художник и законодательница московской моды. Збарский женился на самой красивой женщине страны.

Но союз был прекрасным только снаружи, изнутри же шатким и наполненным конфликтами. Влюблённость прошла, осталась горечь, недопонимание и обиды друг на друга. Регина хотела стать примерной женой и заботливой мамой, мечтая создать уютный семейный круг. Она была готова отказаться от карьеры, целиком посвятив себя мужу, поддерживая его творчество и успехи. Только вот для самого Збарского жена была частью имиджа, украшением яркой артистичной жизни. Он знал, что она выходит за его деньги, а не за него.

Регина хотела завести ребёнка, а для мужа идея родительства была кошмаром. Он страшился обязательств и ограничений свободы больше всего на свете. Узнав о беременности супруги, заставил сделать ее аборт. А потом начал гулять на стороне.

Роман Збарского с Марианной Вертинской общественность обсуждала очень громко. Но Регина терпела. Только лишь когда муж стал в открытую жить с актрисой Людмилой Максаковой — это привело к распаду брака с Колесниковой. Максакова, правда, родила единственного ребенка Збарского — Максима. Лев в этот раз на аборте не настаивал… поздно было.

Но художник, видевший в детях воплощение ограниченности быта, немедленно отказался от сына и разорвал связи с Максаковой, вызвав потрясение у даже привыкшего к эксцентричным поступкам московского круга мажоров.

Людмила пережила предательство и забыла Збарского. А вот для Регины жизнь словно замерла. Женщина погрузилась в тяжёлую депрессию, глуша страдания лекарствами. Но таблетки не лечили душу. В 1970 году, охваченная отчаянием, она попыталась покончить с собой и попала в психбольницу.

Со временем Колесниковой удалось восстановиться и снова выйти на подиум, но прежнее счастье ушло. Её имя окружали мрачные слухи: говорили о связях с крупными чиновниками партии, сотрудничестве с органами госбезопасности. Подобные разговоры лишали доверия окружающих и окончательно отрезали Регину от нормального человеческого общения. В итоге она вновь оказалась в психлечебнице, где и умерла в 1987 году.

***

А вот жизнь художника шла своим чередом: он особо не переживал, работал себе и работал. Но в один прекрасный день понял, что именно оно, это привилегированное рабство, тяготит сильнее всего. Система держала Збарского в жестких границах: идеологическая цензура, невозможность путешествовать, постоянное чувство, что сидишь в какой-то клетке.

В 1972 году Збарский решил покинуть страну, разом оборвав прошлую жизнь. Он видел в СССР корень зла. Но ошибся. Эмиграция в Израиль, а позже в Америку резко контрастировала с прошлым благополучием. Популярный советский график оказался никому ненужным иммигрантом. Ему пришлось заново начинать карьеру в жесткой конкуренции западного рынка искусств.

Сначала все было еще ничего. Взяв кредит (советские деньги он не копил, быстро все проматывал), Збарский приобрел жилье в Нью-Йорке, обустроив его наподобие московской студии. Но кого этот человек интересовал там? Арт-пространство Запада не ждало советского специалиста по книжным иллюстрациям. Стиль, прославивший его дома, здесь оказался неуместным и неинтересным.

Заключительные годы жизни Збарский провел совсем не ярко. Он устроился на работу в художественный институт FIT. Он читал лекции студентам да имел узкий круг друзей среди таких же одиноких эмигрантов, с тоской вспоминающих прошлую советскую жизнь.

В наше время сняли сериал «Красная королева». Но эта кинокартина представила очень далекий от истины образ Льва-Феликса Збарского. Знавшие его люди говорили, посмотрев сериал, что в реальности он был другим, экранное воплощение не получилось. Збарский был очень сложным, и глубоко страдающим человеком…

Збарского не стало зимой 2016-го. Он ушел в американском хосписе от онкологического заболевания лёгких и упокоился на территории еврейского кладбища. Забытый всеми…