Знакомьтесь, Светлана Коркошко. В 60-х — восходящая звезда, комиссар в «Гибели эскадры». В 70-80-х — прима МХАТа, любимица режиссёров и публики. А потом — тишина. Двадцать лет почти полного молчания на сцене. Мы привыкли, что артисты «уходят в тень» из-за возраста, смены поколений, болезней. Но Коркошко ушла в тень из-за одного честного мнения. И выжила в этой тени только благодаря любви и… бензину.
Часть 1. Девочка из Кривого Рога, влюбившаяся в пирожки на сцене
Всё началось не с высоких материй, а с пирожков с повидлом. Маленькая Светлана, выросшая в Кривом Роге, увидела в детском спектакле, как актёры прямо на сцене едят эту невиданную в послевоенные годы роскошь. И это стало для неё магией. Потом был концерт Татьяны Окуневской, которая показалась девочке неземным созданием. Так и решила: буду такой же.
Родители, конечно, мечтали о медицинском институте. Но Светлана поступила в харьковский театральный, а оттуда — прямиком в Киевский театр имени Франко. В 21 год — дебют в кино, главная роль комиссара Оксаны в «Гибели эскадры». Фильм сделал её знаменитой, но сама съёмочная процесс её разочаровал. Она поняла: её стихия — не павильон, а сцена, живое дыхание зала. Её судьба — МХАТ. Туда её и позвали.
Часть 2. Первый муж: любовь, письмо от соперницы и удар кулаком
Но в Москву её привёз не только талант. На пробах к тому самому фильму она познакомилась с Юрием Борецким. Москвич, представитель другого, столичного мира. Роман был ярким, но сразу тревожным. В гостях у Юрия она почувствовала холод. Вернувшись в Киев, получила письмо от незнакомки, умолявшей «отпустить» её Юру. Позже выяснилось, что была ещё и челябинская подруга.
Светлана, с достоинством, оборвала все связи. Три года не общались. А потом, во время её московских гастролей, Борецкий явился с мамой и сделал предложение. Почему она сказала «да»? Она и сама не могла объяснить. Может, из-за наивности, может, из-за желания закрепиться в столице.
Свадьба, переезд, МХАТ. Её карьера взлетела стремительно: главные роли, зарубежные гастроли. А карьера мужа — нет. Он поступил на режиссёрские курсы (по протекции Ивана Пырьева, которого Светлана попросила, снимаясь у него в «Братьях Карамазовых»), но успеха не снискал. И в нём закипела зависть.
Однажды, когда она, измотанная после репетиции, просто хотела отдохнуть, а он вновь излагал ей свои грандиозные планы, он не сдержался и ударил её. Это был момент истины. Она ещё пыталась спасти брак, даже забеременела, надеясь, что ребёнок всё изменит. Но тут ей предложили роль Нины Заречной в «Чайке». И она сделала выбор в пользу сцены. А потом в её жизни появился Владимир Салюк.
Часть 3. Настоящая любовь: уход «из хором в шалаш»
Салюк был восходящей звездой режиссуры, протеже Олега Ефремова. Они играли вместе в спектакле «Валентин и Валентина», и между ними вспыхнуло чувство, против которого они оба бессильно боролись. Оба были несвободны: у неё — несчастливый брак, у него — жена и маленькая дочь.
Именно Светлана, окончательно устав от лжи и унижений, сделала шаг. Она сама предложила Владимиру быть вместе. А потом собрала вещи и ушла из обеспеченной квартиры Борецкого в неустроенную жизнь с любимым человеком. Она называла это «уходом из хором в шалаш». И была бесконечно счастлива.
Они поженились, родился сын Фёдор. Она вернулась на сцену ещё более brilliantной актрисой. Казалось, счастье абсолютно. Но тут грянул раскол МХАТа.
Часть 4. Одно слово: «режиссура не её конёк»
В 1987 году легендарный театр раскололся на два враждующих лагеря. Коркошко осталась в той части, что возглавила Татьяна Доронина. И здесь случилось то самое слово.
На одной из творческих встреч Светлана Ивановна, человек прямолинейный и честный, позволила себе высказать мнение о режиссёрских работах Дорониной. Она не кричала и не скандалила. Она просто сказала, что режиссура — не самая сильная сторона художественного руководителя. Этого было достаточно.
Для Дорониной, с её непростым характером и авторитарным стилем управления, это стало личным оскорблением. Коркошко перестали давать роли. Её муж, Владимир Салюк, вскоре ушёл из театра в Московский областной ТЮЗ, потеряв в зарплате. И для Светланы началась настоящая опала. Ей оставили четыре спектакля в месяц — для формального сохранения в труппе. Этого не хватало даже на жизнь.
Часть 5. Бензин, руль и семья: как такси спасло от отчаяния
Вот здесь и начинается самая пронзительная часть её истории. Время было тяжёлое, 90-е. А она отчаянно не хотела, чтобы её муж и сын почувствовали нужду. И Светлана Коркошко, ведущая актриса МХАТа, пошла работать таксистом.
Она садилась за руль своей машины после тех редких спектаклей и ездила, ездила, ездила. Иногда — круглые сутки. Подбирала пассажиров на пустынных ночных улицах, слушала их истории, молчала о своей. Зарабатывала на бензин, на еду, на достойную жизнь для семьи. Это был её тихий подвиг. Не героический, а будничный, изнурительный.
Именно семья стала её спасением. Любовь к Владимиру и Фёдору не дала ей сломаться, не позволила погрузиться в пучину жалости к себе. Она говорила, что не так остро чувствовала свою невостребованность, потому что дома её ждали. Её «шалаш» оказался крепостью.
Часть 6. Возвращение Фаины: как птица выпорхнула из клетки в 71 год
Из МХАТ она ушла только в 2002-м, уйдя в «Современник». Но настоящее возвращение случилось в 2014 году, когда ей предложили сыграть главную роль в антрепризном спектакле «Фаина. Птица, парящая в клетке».
Ирония судьбы была беспощадной и прекрасной. Она играла Фаину Раневскую — ту самую, чья жизнь была полна одиночества, непонимания и тоже, по сути, творческой опалы в поздние годы. Коркошко не играла Раневскую. Она проживала её. Каждую боль, каждую колкость, каждую надежду.
Спектакль стал триумфом. Она объездила с ним всю страну, и везде её ждали аншлаги. О ней снова заговорили. Не как о бывшей звезде, а как о великой, выстрадавшей своё право артистке. Ей был 71 год. Её двадцатилетнее заточение закончилось.
Эпилог: что важнее — правда или роль?
Что это была за история? О мести? О силе власти? Да, но не только. Это история о выборе. Светлана Коркошко выбрала правду — и поплатилась карьерой. Выбрала любовь — и обрекла себя на бытовые лишения. Выбрала семью — и нашла силы не сломаться.
Она могла бы промолчать на той злополучной встрече. Могла бы остаться в комфортной, но бездушной семье с Борецким. Но тогда это была бы не она. Её сила — не в несгибаемости, а в умении гнуться, не ломаясь. Как тростник во время бури. Она согнулась под грузом опалы до руля такси. Но распрямилась — в роли Фаины Раневской.
Её жизнь доказывает простую и страшную истину: иногда быть честным — дорогая роскошь. Но платить за неё или нет — решать только тебе. Коркошко заплатила. И, кажется, ни о чём не жалеет. Потому что в итоге у неё остались не роли в афише, а любовь в сердце и самоуважение. А это, согласитесь, не каждый театр может дать.