Когда в эфире мелькает лицо Евгения Пронина — спортивное, сдержанное, как будто всегда на грани — не каждый вспомнит его по имени. Но точно вспомнят: это тот, что играл Фетисова. Тот, что прыгал в бассейн в «Чемпионах». Или бегал по Петрограду в дореволюционном футболе, в «Гарпастуме». Да, он.
А еще он — беглец. Сначала — из брака, потом — из страны. А теперь, похоже, от самого себя.
Я не был лично знаком с Прониным. Но за ним интересно наблюдать. Он не делает громких заявлений, не рассыпается в трагедиях, но и не прячется. Он — из тех мужчин, что вроде бы держатся ровно. Пока не начинаешь считывать тени в их взгляде. А там — что-то надломилось.
И вот теперь он в Ереване. Актер, спортсмен, лейтенант из сериала — живет в долг, ждет, когда «разрешат вернуться». Как будто жизнь — это локация, куда кто-то пускает или не пускает. Как будто он больше не сам рулевой.
Но все по порядку.
Климовский пацан с прямой спиной
Когда говорят «актер», представляется сын актрисы, мечтающий о «Станиславском» с пеленок. Пронин — не из таких. Он — из Климовска. Городок, где если ты не выучился драться и бегать — будешь отбиваться от собак и пацанов до пенсии.
Мать — бухгалтер. Отец — радиоэлектрик. А Женя — обычный уличный авторитет. Не в смысле «уголовник», нет. Но уважали. Потому что выигрывал в драках. Потому что выносливый. Потому что без «соплей».
Учился средне, но спасло одно: спорт. Упирался в самодельные турники, тащился по военной теме — собирался в Суворовское. Но потом — вдруг — пошел играть в школьных спектаклях. И оказалось: он умеет быть кем-то другим. Сильно умеет. Его Дед Мороз, читающий рэп, стал местной легендой. И с этого началось.
Поступил в Щуку. Без блата. Харизма, выправка, взгляд. Тот редкий случай, когда талант — не эфемерная величина, а фактура плюс дисциплина.
Болезнь, обувь и «Гарпастум»
Щукинское он едва не потерял. Не потому что прогуливал — потому что слег. Болезнь вышибла из строя. Спасла врач — Марина Александровна. Удивительно? Еще бы. Мать его — Марина Александровна. А худрук — угадайте.
Вылез, вернулся, вцепился в учебу. Но страна — это были «нулевые». Работы — шиш. Особенно у актеров без фамилий. Приходилось торговать обувью. А на экране — первые, незаметные появления: «Мухтар», «Штрафбат». Прошел мимо.
И вдруг — взлет. В 2003 Герман-младший берет его в «Гарпастум». Фильм про футболистов до революции. Форма — есть. Лицо — на брата Козловского смахивает. Подходит. Сыграл. И пошло.
Не с лавиной, но с течением. «Контора», «Соблазн», «Кремлевские курсанты», «Разведчицы»… Везде — мужик. Силуэт. Надежность. Устойчивость.
И потом — «Слава». Он — Фетисов. Настоящий, без карикатуры. Пронин снова не кричит. Он просто играет. И в этом — его оружие.
Любовь на площадке, крах на кухне
Пронин не любил говорить о личном. В интервью всегда сдержан — «не хочется выставлять напоказ». Но все и так знали: он был в паре с Екатериной Кузнецовой. Красавица, актриса, голос из рекламы, лицо с обложек. Познакомились на съемках. Служебный роман, как по учебнику: сначала холод, потом искры, потом вместе.
Семь лет встречались. Не пиарили отношения, не таскали друг друга на премьеры за ручку. Потом — свадьба. Тихо, спокойно, без таблоидных фанфар.
И вот тут — девять месяцев.
Не беременности. Брака.
Через девять месяцев каждый пошел своей дорогой. Он — с фразой «быт все показал». Она — с фразой «он предал». Подробностей никто не выносил. Только слышалось: обида. И ощущение, что за всем этим — не один конфликт, а пропасть, которую никто не заметил, пока не упал в нее.
Пронин уехал. Не на гастроли, не в экспедицию. На Бали. Видимо, в надежде забыться, отлежаться, сбросить кожу. Но, как это бывает — уехал с собой. А себя, как известно, в чемодан не сдашь.
И все-таки — влюбился. И даже — женился снова
Когда Евгений вернулся в Москву, с прессой он почти не общался. Но в какой-то момент объявилась новая женщина рядом. Моложе на четырнадцать лет. Умна, спокойна, стильна. Звали — Кристина Арустамова. Встретились на Неделе моды, как будто случайно. Но мы уже знаем: в жизни Пронина случайностей не бывает.
Три года — без скандалов. Без слухов. Без сплетен.
В 2019 — свадьба. Снова без пафоса, зато с Тосканой и виноградниками. Потом — рождение сына. Гарри. Да, Гарри — имя с отсылкой к сказке. Но и к свету. По словам Евгения, это имя пришло внезапно, но стало точным.
С Кристиной он, похоже, наконец обрел не только любовь, но и тыл. Она не только жена, но и продюсер. Партнер. Та, кто умеет переключить с внешнего на внутреннее. Он стал говорить в интервью, что «жена научила меня фокусироваться на важном». А это, согласитесь, уже не романтика — это взросление.
Армения как побег. Или как тупик?
А потом наступил 2022.
И Россия вдруг стала страной, в которой многим стало неуютно. Особенно — публичным людям. Особенно — если ты не хочешь вставать в строй и махать флажком.
Пронин не устраивал митингов, не писал резких заявлений. Он просто уехал. С семьей. В Армению.
Там — спокойно. Горы, теплый климат, вино, сочные персики, русская речь повсюду. Но и — безработица. Нет съемок. Нет кастингов. Нет «громких» проектов. А если и зовут — не туда, не то, не за те деньги.
Евгений оказался в финансовой ловушке. Сняли квартиру, пошли траты, кредиты, обязательства. Россия — закрыта. На родине его ждут долги и — возможно — тишина. Потому что с экрана он исчез. А мир шоу-бизнеса, как известно, быстро забывает. Особенно тех, кто не скандалит и не продает душу хайпу.
Теперь он — в подвешенном состоянии. Вроде жив, здоров, с женой, с сыном. А вроде — как будто все остановилось. В 43 года. Когда по идее должен быть расцвет.
Молчать — это не всегда сила. Иногда — это капкан
Пронин — не герой телешоу, не инфлюенсер, не персонаж желтых заголовков. Он, по большому счету, никогда и не пытался быть интересным «вне кадра». Но вот парадокс — именно такие и вызывают интерес. Потому что за молчанием всегда что-то есть. Особенно — у мужчины за сорок, который не ноет, не жалуется, но и не сияет.
Он не жаловался даже тогда, когда оказалось, что вся его жизнь — не в Москве, не на съёмках, не в сериалах, а в чужой стране, без работы, без перспектив, с долгами. Он просто сказал: «Надеюсь, когда-нибудь смогу вернуться».
Не «борюсь», не «требую». Просто — надеется.
Сильная позиция? Может быть. Или усталая.
Он ушел из брака, потому что понял, что чувства притупились. Он ушел из России, потому что понял, что чувствовать там стало страшно. Он уходит от конфликта — всегда. Но вопрос — а куда ты придешь, если всё время только уходишь?
Мужской выбор, который не кричит
Пронин — это не «трагедия в три акта». Это — история мужика, который всю жизнь полагался на силу воли. На дисциплину, выправку, сдержанность. Он не взрывался, не устраивал драмы. Он просто шел. И когда становилось тяжело — просто шел дальше. А когда не было куда — замирал.
В этом, кстати, есть что-то от тех героев, которых он играл: военных, спортсменов, разведчиков. Людей, которых учили молчать и терпеть. И которые в итоге не понимают, что делать, когда надо — говорить. Кричать. Просить. Рисковать.
Теперь он — в Ереване. В съемках почти не участвует. Иногда выходит на лед — «Ледниковый период», кстати, помог ему выжить в прямом смысле. Иногда озвучивает, иногда пишет сценарии в стол. О будущем говорит коротко: «Если получится, вернусь».
А я думаю — получится ли у него сначала вернуться к себе? К тому, кто когда-то в школьной постановке играл рэпера в шапке Деда Мороза. К тому, кто верил, что может быть военным, артистом, чем угодно. Главное — не сдаваться.
Финал без фанфар
История Пронина — не про катастрофу. Но и не про победу. Это история мужчины, который в какой-то момент перестал быть главным героем своей жизни. Не потому что не смог — а потому что слишком долго играл других.
Он всё еще может вернуться. В кино, в Россию, в профессию. Но настоящим камбэком будет, если он вернется в себя. Без выправки. Без роли. Просто — как человек, который однажды выбрал быть не сильным, а живым.
И, может быть, тогда у его сына Гарри будет отец, которым можно гордиться не за роли — а за путь.