В Петербурге, в районе Коломны, что у Покровки, в девяностые годы можно было встретить высокого, худого, нервного мужчину с гитарой и собакой на поводке. Он знал здесь каждый бар, каждую подворотню. Его тоже знали все. Местные выпивохи, продавщицы, интеллигенты старой закалки. Для них он не был звездой из «Бумбараша» или мужем Пугачевой из «Женщины, которая поет». Он был просто Саша Хочинский. Народный артист без звания, который мог зайти в любой кабак, спеть под гитару, выпить поднесенную рюмку и пойти дальше, бродить по своему кварталу, который стал для него целым миром после того, как большой мир театра его вышвырнул. Он был бродячим артистом, только его маршрут пролегал не по городам, а в пределах нескольких улиц вокруг площади Тургенева.
Наследство. Джаз, ТЮЗ и предсмертная записка
Его отец, Юрий Хочинский, был звездой ленинградской эстрады сороковых. Красавец, солист джаз-оркестра Николая Минха, он пробовался на роль Принца в «Золушке» у Кошеверовой. Роль не получил, но песня «Вы как сон иль виденье…» в фильме звучит именно его голосом. Мать Александра, Людмила Красикова, была ведущей актрисой Ленинградского ТЮЗа — театра, который станет для ее сына и домом, и своеобразной Голгофой.
Саша отца практически не помнил. Когда мальчику было три года, Юрий Хочинский покончил с собой. Случилось это на гастролях в Ереване. История до нелепого трагична. От постоянных выступлений у певца разболелось горло. Какой-то врач в частном разговоре неосторожно бросил фразу, что это, «возможно, рак». Для мнительного Юрия этого оказалось достаточно. Он не пошел на обследования, не стал перепроверять. Диагноз, произнесенный вскользь, стал для него приговором. Страх оказался сильнее здравого смысла.
«Рак — неизлечимая болезнь, и я не хочу от него умереть… Прощай, Люсенька, прощайте, родные…» — написал он в предсмертной записке, которая до сих пор хранится у его падчерицы, Елены Лебедевой. Ему было всего 23 года. Никакого рака у него, как выяснилось позже, не было и в помине.
Людмила Красикова осталась одна с маленьким сыном. Горе было велико, но отчаиваться было нельзя. Вскоре она вышла замуж за своего коллегу по ТЮЗу, актера Рэма Лебедева. Он стал для Саши отчимом. Рэм Лебедев, будущий народный артист СССР, дал мальчику свою фамилию и воспитал его. Так что вся жизнь Хочинского с пеленок была пропитана запахом кулис. Он был классическим «закулисным ребенком», выросшим на репетициях, в гримерках, в атмосфере тюзовских спектаклей.
Казалось бы, дорога на сцену была предопределена. Но сам Александр, по воспоминаниям близких, в актеры не рвался. Он рос, впитывал театральный воздух, но видел себя скорее музыкантом. Гитара, освоенная в школьные годы до виртуозности, стала его продолжением. Саша начал писать песни, исполнять их в компаниях. Но гены взяли свое.
Дебют Александра Хочинского состоялся в знаменитой 222-й школе, бывшей «Петершуле». В любительском спектакле по чеховскому «Медведю» восьмиклассник Хочинский играл с девятиклассницей Нонной Белой. Все были уверены, что в актрисы пойдет именно Нонна, а для Саши это так, баловство. Жизнь распорядилась иначе. После школы он, не раздумывая, поступил в драматическую студию при родном ТЮЗе. Театр, где служили его мать и отчим, принял его в свои объятия.
Армия, гитара и гауптвахта
Учеба в студии и занятость в спектаклях не уберегли его от армии. Он и не пытался «косить». «Я мужчина, и должен служить!» — с таким настроем он отправился отдавать долг Родине. Армейская служба стала для него проверкой на прочность и выявила одну из главных черт его характера: трепетное, почти живое отношение к музыке и своему инструменту.
Произошел показательный случай. Хочинский что-то не поделил со старшиной. Ссора разгорелась на почве музыки. Слово за слово, и разъяренный старшина в сердцах схватил гитару Александра и разбил ее. Для Хочинского это было равносильно нападению на близкого человека. Он бросился на старшину с кулаками. Драка была жуткой. Последовала гауптвахта. Отсидев положенное, Хочинский, встретившись со своим обидчиком, сказал ему фразу, которая многое объясняет в его натуре: «Меня бей! Мне — морду разбей! Но гитара-то здесь при чем?».
Демобилизовавшись, он вернулся в ТЮЗ. Параллельно заочно окончил ЛГИТМиК, получив диплом о высшем актерском образовании. И почти сразу же нашел свою первую нишу, принесшую ему известность в ленинградских театральных кругах. Вместе с другом и коллегой по театру Виктором Фёдоровым они создали музыкальный дуэт. Два поющих артиста с гитарами. Их репертуар состоял из романсов, бардовских песен, городского фольклора. Успех был ошеломительным. Легендарное питерское кафе-клуб «Восток», мекка авторской песни, на их выступлениях трещало по швам. Билеты достать было невозможно. Поклонницы сходили с ума. Это была первая волна славы, еще не всесоюзной, но уже пьянящей.
Золотой век ТЮЗа и его принц
Конец 60-х и все 70-е годы — это эпоха Зиновия Корогодского, художественного руководителя Ленинградского ТЮЗа. Это был не театр, это была целая планета, творческая лаборатория, «республика ШКИД», где актерам давалась невиданная по тем временам свобода. Корогодский не только сам ставил спектакли, которые гремели на всю страну, он поощрял любые инициативы своих артистов. Можно было прийти с идеей, предложить пьесу и самому ее поставить.
Хочинский в этой атмосфере расцвел. Начав с проходных ролей, он постепенно выдвинулся в первые ряды труппы. Его диапазон был огромен: князь Курбский и Борис Годунов в пушкинской трагедии, Розенкранц и даже Гамлет в Шекспире, Гэндальф в инсценировке по Толкиену «Баллада о славном Бильбо Бэггинсе». Он брал зал не столько техникой, сколько бешеным темпераментом, мужским обаянием и какой-то внутренней энергией.
Зрители шли «на Хочинского». Его имя на афише было гарантией аншлага. А в 1977 году он вместе с Антониной Шурановой поставил спектакль, ставший легендой ТЮЗа — «Кошка, которая гуляла сама по себе» по Киплингу. Они сами играли в нем главные роли — Дикого мужчину и Дикую женщину. Этот спектакль стал не только их общим творческим триумфом, но и началом их совместной жизни.
«Высоковольтный, но малолитражный»: три брака актера
Личная жизнь Хочинского была такой же бурной, как и его сценический темперамент. Мать в шутку называла его «высоковольтный, но малолитражный». Он мгновенно вспыхивал, увлекался, но надолго его запала часто не хватало. Женщины не могли устоять перед его обаянием. Ему даже не нужно было ничего делать, чтобы их покорять.
Первой его женой стала Ирина Асмус, очаровательная блондинка, с которой он познакомился в тюзовской студии. Они поженились совсем молодыми, в начале 60-х. Но брак не выдержал испытания разлукой. Ирина не дождалась его из армии. Для Александра это стало ударом. По словам его сестры, он поседел за одну ночь от переживаний. Судьба Ирины Асмус сложилась ярко и трагично. В конце 70-х вся страна узнала ее как клоунессу Ириску из детской передачи «АБВГДейка». В 1986 году она погибла во время циркового представления в Гомеле, упав с восьмиметровой высоты.
Второй женой Ходчинского стала художница и сценограф Марина Азизян. Они тоже познакомились в ТЮЗе, где Марина оформляла один из спектаклей. Этот брак продержался всего два года. Марина не смогла смириться с богемным образом жизни мужа и его постоянными поклонницами.
А третья жена приняла его всего, целиком, со всеми его «журавлями в небе». С Антониной Шурановой он был знаком 14 лет. Они работали в одном театре, дружили семьями. Он был женат на Асмус, потом на Азизян, а Шуранова всё это время была замужем за другим человеком. Они ходили друг к другу в гости. Ничто не предвещало романа. Искра проскочила во время работы над той самой «Кошкой, которая гуляла сама по себе».
Шуранова вспоминала: «Во время этой работы мы как-то очень сблизились. И вот однажды так получилось, что я собрала сумку самых необходимых вещей и из своего семейного дома ушла к Саше в коммуналку… Началась самая счастливая полоса моей жизни».
За этой деликатной фразой скрывается история, достойная отдельного рассказа. Шуранова, к тому времени уже всесоюзная звезда, сыгравшая княжну Марью в бондарчуковской эпопее «Война и мир», пришла в гости к Хочинскому в его запущенную холостяцкую комнату в коммуналке. Он угощал ее собственноручно приготовленными, абсолютно несъедобными котлетами. На следующий день она вернулась, но уже со шваброй и тряпкой. А потом собрала небольшой чемодан и ушла к нему навсегда из своей огромной пятикомнатной квартиры. Свадьбы как таковой не было. В 1976 году они просто забежали в ЗАГС в перерыве между репетициями и расписались.
Шуранова стала для Ходчинского всем: женой, другом, матерью, ангелом-хранителем. Она приняла его цыганскую натуру, его неспособность к быту. «По натуре Саша был цыган, кочевник, человек без дома, — рассказывала Елена Лебедева. — Саша уходил гулять утром с собачкой и мог пропасть до вечера — это в лучшем случае. С кем-то разговорился, выпил и забыл о времени. Он был большим ребенком — беззащитным, очаровательным и талантливым. Его хотелось уберечь, охранить от напастей… Тоня его очень любила — вилась над мужем как орлица над орленком».
И он платил ей такой же преданностью. Известен случай, произошедший во время их гастролей в Америке. Одна из состоятельных поклонниц уговаривала Хочинского остаться, сулила золотые горы, попутно нелестно отозвавшись о Шурановой. Ответ Хочинского был резким и окончательным: «Не ваше собачье дело, где я буду жить и с кем!». Он сел в самолет и улетел.
Кино: цыган и муж Пугачевой
Параллельно с театральным успехом к Хочинскому пришла и всесоюзная кинослава. Она накатывала волнами. Первая волна поднялась в 1971 году после выхода музыкального фильма «Бумбараш». Роль у Хочинского была крошечная — цыган-красноармеец Левка Демченко. Но он вместе с героем Валерия Золотухина исполнил две песни, ставшие хитами — «Журавль по небу летит» и «Марш четвертой роты». Строчка про журавля стала его собственным девизом и точным описанием его натуры.
Второй, куда более мощной волной, его накрыло в 1978 году. На экраны вышла музыкальная мелодрама «Женщина, которая поет» с Аллой Пугачевой в главной роли. Хочинский сыграл ее мужа, поэта Валентина. Примечательно, что на эту роль пробовался Олег Янковский, но режиссер Александр Орлов выбрал Хочинского. Фильм стал абсолютным лидером проката, его посмотрели десятки миллионов зрителей. После этого у служебного входа ТЮЗа стали собираться толпы поклонниц, а мешки писем с признаниями в любви приходили тоннами (ну, это я, само собой, немножко преувеличиваю).
Александр Хочинский снялся всего в 34 картинах. Главных ролей было немного. Его ниша — обаятельные рубахи-парни, романтики, гусары, революционеры. Ему удивительным образом удавалось запомниться даже в эпизодах. Но чаще всего в кино звучал его голос. Он пел за кадром в фильмах «Эскадрон гусар летучих», «По данным уголовного розыска…», «Три процента риска». И именно он исполняет финальную песню «Любовь и бедность» в комедии «Здравствуйте, я ваша тетя!». Его проникновенный голос идеально ложился на кинопленку.
Бедность
Все рухнуло в 1986 году. По сфабрикованному обвинению был арестован и осужден учитель Шурановой и Хочинского, их театральный бог — Зиновий Корогодский. Для труппы ТЮЗа это стало шоком. Актеры писали письма в его защиту, собирали подписи, но система была неумолима. (Позже приговор отменят, а дело закроют за отсутствием улик, но это будет потом).
Театр без Корогодского осиротел. Пришло новое руководство, с которым у многих старых актеров не сложились отношения. Конфликт Хочинского с новой администрацией дошел до абсурда. На проходную театра был передан приказ: «Хочинского в ТЮЗ не пускать». Вахтерша, старая женщина, знавшая его с детства, со слезами на глазах сказала ему: «Сашенька, не велено».
Это был конец. Хочинский и Шуранова написали заявления об уходе. Они ушли в никуда. В Ленинграде ни один театр не решился взять на работу опальных учеников Корогодского. Начались страшные девяностые. Время, когда рушилась не только страна, но и судьбы.
Супруги остались без работы, без денег. Александр Хочинский пытался давать концерты в каких-то клубах, барах, играл в маленьком театре-студии «Интерателье». Мечтал о создании собственного театра, который хотел назвать «Глобус». Но для этого не было ни сил, ни средств. Время было жуткое. Театры стояли пустые, у людей не было денег, чтобы купить билеты.
Александр Хочинский и Антонина Шуранова жили впроголодь. Друзья иногда звали их на обед, зная, что народная артистка и заслуженный живут на грани нищеты. Дошло до того, что Антонина Шуранова, звезда мирового кино, стала лепить из воска розочки на продажу. Когда Хочинский увидел это, он пришел в ярость: «Ты народная артистка! Ты что, с ума сошла?». Она тихо спросила: «А как жить?». Этот вопрос висел в воздухе. Действительно надо было как-то жить, кормить двух собак и кошку, и самих себя в конце концов.
Последний акт пастора Мандерса
Все эти невзгоды не могли не сказаться на здоровье Хочинского. В 1996 году он попал в больницу с язвой желудка. Обследование показало страшную вещь: его сердце было в два раза больше нормы. Кардиомегалия. Огромный, изношенный мотор, который с трудом работал. Врачи категорически запретили ему курить и пить.
Курить, кстати, Хочинский бросил, чем очень гордился. А вот пить — не смог. «Если брошу, это буду уже не я», — говорил он. Его миром стали кварталы вокруг Покровки. Он знал всех, с кем можно было выпить, и все знали его. Прицепив поводок к ошейнику верного пса Рикки, он шел к друзьям, а где друзья — там всегда была бутылка. Он начинал задыхаться после первой же рюмки, но всё равно пил.
В 1997 году в жизни Александра Хочинского появился проблеск надежды. Режиссер Театра сатиры Ахмат Байрамкулов пригласил его на роль пастора Мандерса в пьесе Ибсена «Призраки». Это сложнейшая, многословная, философская роль. «Я перепробовал очень много артистов, — вспоминал режиссер, — и понял, что этот тяжеловесный текст Ибсена, эти огромные монологи может одолеть, опоэтизировать только Александр Юрьевич».
Хочинский вцепился в эту роль как в последнюю соломинку. На репетициях он выкладывался без остатка. Коллеги были потрясены. Все в театре говорили, что это будет не просто роль, а театральное событие Санкт-Петербурга. Он должен был вернуться.
Премьера была назначена на апрель 1998 года, но актёр ее не дождался.
11 апреля Антонина Шуранова увидела в его глазах что-то странное, растерянное. «Тебе плохо?» — спросила она. Хочинский попытался улыбнуться и потерял сознание. «Скорая» приехала быстро. Врачи долго пытались запустить его сердце, но оно остановилось навсегда.
По иронии судьбы, в 1989 году он сыграл главную роль в фильме под названием «Когда мне будет 54 года». Эта цифра стала для него роковой.
Александра Хочинского хоронили в сценическом костюме пастора Мандерса — роли, которую он так и не сыграл на публике. Его пес Рикки после смерти хозяина целыми днями лежал на подоконнике и смотрел на улицу. Ждал. А когда понял, что хозяин не вернется, тоже ушел из жизни.
Антонина Шуранова пережила мужа на пять лет. Её не стало в феврале 2003 года. Их похоронили вместе на Серафимовском кладбище. Две звезды, которые определяли лицо одного из лучших театров страны, нашли свой последний приют. А огромное, «бычье» сердце актера, не вмещавшееся в грудную клетку, наконец, обрело покой.