Александр Белявский вошел в ресторан, как Фокс — с холодным взглядом и звериным чутьем. Режиссер Станислав Говорухин крикнул: «Саша, просто уйдешь в окно, и все поймут!»
Никто тогда не знал, что эти слова станут роковым эхом. Спустя годы Александр Белявский шагнет в ту же пустоту, что и его приемный сын. Почему? Ответа нет до сих пор…
«У Говорухина был талант предсказывать судьбы», — шептались коллеги после похорон. Но сам Белявский, кажется, догадывался о роковой связи раньше всех.
В интервью 1998 года он обронил: «Фокс — это я. Только в кино злодеям позволяют уйти красиво».
Александр Белявский
Геолог, который нашел себя на сцене
Александр Белявский родился в 1932 году в Москве, но его мечты не были связаны с театром. После школы он поступил в Московский институт цветных металлов и золота, выбрав профессию геолога — казалось, судьба вела его к сибирским просторам, а не к софитам.
Окончив вуз в 1955 году, он отправился по распределению в Иркутск. Там, среди образцов пород и карт месторождений, его ждало неожиданное открытие — не золото, а страсть к сцене.
В геологическом управлении Иркутска Белявский присоединился к самодеятельному театру. Его первой ролью стал Молчалин в постановке «Горе от ума». Местная газета «Восточно-Сибирская правда» отметила:
«Молодой геолог поразил глубиной образа». Коллеги по экспедициям удивлялись: «Саша мог целый день кайлом махать, а вечером — на репетицию бежать, будто заряженный».
Три года он совмещал работу геолога с театром, но к 1957 году выбор стал очевиден.
«В институте я учил, как искать руду, а тут понял — самое ценное месторождение во мне самом», — признавался он позже.
Александр Белявский в молодости
Белявский бросил геологию, вернулся в Москву и поступил в Щукинское училище. Его сокурсник Владимир Этуш вспоминал: «Он был, уже с жизненным опытом — это чувствовалось в каждой роли».
Учеба давалась легко: природная харизма и нестандартная внешность — высокий рост, пронзительный взгляд — выделяли его среди других студентов.
Уже на втором курсе он дебютировал в кино, сыграв моряка в фильме «Спасите наши души» (1960). Режиссер Александр Файнциммер отмечал: «Белявский не играл — он существовал в кадре. Как будто камера ловила его настоящего».
Но путь к славе оказался не прямым. После института его ждали эпизоды в фильмах о «правильных» советских героях — шахтерах, сталеварах.
Единственная роль молодого рабочего Коли в «Рассказах о Ленине» (1957) выглядела случайной.
«Меня словно не видели, — говорил актер. — Режиссеры искали „простой народ“, а я… Ну, посмотрите на меня!»
Его аристократичная внешность и бархатный голос не вписывались в каноны соцреализма. Лишь позже эти же качества сделают его королем отрицательных ролей.
Александр Белявский в фильме «Спасите наши души»
Уже тогда, в начале 1960-х, проявился его фирменный стиль: легкая ирония, умение превратить даже эпизод в запоминающийся образ. Как заметил критик Алексей Симонов: «Белявский мог сыграть председателя колхоза так, что зритель сразу понимал — этот человек тайно читает Хемингуэя».
Звезда, которая обожгла себя
Конец 1960-х — начало 1970-х стали для Белявского временем головокружительного взлета.
Его приглашали не только советские, но и зарубежные режиссеры: он снимался в Польше («Четыре танкиста и собака»), ГДР («Гойя, или Тяжкий путь познания»), Финляндии («Соломенная шляпка»).
Однако настоящую народную любовь ему принесла роль ведущего в «Кабачке 13 стульев».
«Это была моя идея — сделать программу в стиле варьете, — говорил актер. — Но я не ожидал, что пан Ведущий станет для зрителей почти членом семьи».
Его герой — элегантный, ироничный, с неизменной бабочкой — собирал у экранов миллионы.
«После выхода первого выпуска ко мне на улице подошла старушка и спросила: „Сынок, а где ваш кабачок? Хочу пирожков попробовать!“ — смеялся Белявский.
Но за кулисами царила другая реальность. «Саша мог запросто выучить текст за пять минут, выпить рюмку коньяка и выйти в кадр, как ни в чем не бывало», — вспоминал оператор передачи.
Александр Белявский и Михаил Державин в «Кабичек 13 стульев»
Параллельно с комедийными ролями он создавал образы, которые ломали стереотипы. В фильме «Иду на грозу» (1965) его герой — ученый Денисов — не вписывался в шаблон «положительного советского интеллигента».
«Он играл человека, который сомневается, — отмечал критик Станислав Рассадин. — В те годы это было смело».
Но истинный триумф ждал его в 1979-м. Роль Фокса в «Месте встречи изменить нельзя» Станислава Говорухина сделала Белявского иконой криминальной эстетики.
«Я не хотел, чтобы Фокс был просто бандитом, — объяснял актер. — Он должен был обаять, как дьявол, иначе зритель не поверит, что Шарапов за ним побежит».
Съемки давались тяжело: например, сцену в ресторане переснимали 12 раз.
«Говорухин кричал: „Саша, ты слишком красив для урки! Сломай эту улыбку!“ — вспоминал Владимир Высоцкий. — А Белявский парировал: „Володя, я и есть тот самый джентльмен удачи“».
В личной жизни актер тоже достиг пика. После бурных романов он женился на Валентине — студентке-филологе, которая ради него бросила учебу и уехала в Иркутск. «Она была моим ангелом-хранителем, — признавался Белявский. — Когда родился Боря, я понял: вот оно, настоящее счастье».
Александр Белявский в фильме «Мессто встречи изменить нельзя»
В их московской квартире с высокими окнами пахло пирогами и красками — Валентина увлекалась живописью.
«Саша приходил со съемок, брал сына на руки и кружил по комнате, — рассказывала соседка семьи. — А Боря смеялся так, что стекла дрожали».
Казалось, судьба наконец улыбнулась: Белявский стал отцом, его фильмы собирали полные залы, а «Кабачок» превратился в культ. Но за этим фасадом скрывалась трещина.
«После Фокса меня заклеймили как „актера-злодея“, — сетовал он. — Предлагали только бандитов и циников. А я мечтал о Чехове!»
Коллеги вспоминали, как он злился, читая новые сценарии: «Опять подлец! Дайте мне хоть раз сыграть человека, а не маску!»
К середине 1970-х он стал живым символом успеха: квартира в центре Москвы, дача под Звенигородом, поездки на фестивали в Европу. Но именно тогда, на пике славы, в его жизнь ворвалась трагедия, перечеркнувшая всё.
Тени, которые не отпускали
21 июня 1975 года жизнь Белявского раскололась на «до» и «после». Двухлетний Боря, его первенец, утонул в пруду на даче под Звенигородом. Няня, отвлекшаяся на разговор с соседкой, не заметила, как мальчик подошел к воде.
Александр Белявский с женой Валентиной и сыном Борей. Фото из свободных источников
«Он просто взял лопатку и пошел к берегу — мы думали, будет в песочек копать», — позже рыдала женщина на допросе.
Для Белявского мир стал черно-белым. «Он не плакал, — вспоминала Валентина. — Стоял у окна нашей спальни, смотрел в пустоту и повторял: „Это сон, да?“»
Чтобы спасти мужа, Валентина предложила усыновить ребенка. В детском доме под Москвой они нашли Андрея — двухлетнего мальчика с белокурыми кудрями.
«Его подбросили под дверь квартиры в коробке, — рассказывала соцработница. — А Саша взял его на руки и сказал: „Теперь ты наш“».
Белявский, казалось, ожил: снова смеялся, строил планы. «Он водил Андрюшу в парк, катал на плечах, — вспоминал друг семьи. — Говорил: „Это мой второй шанс“».
Но трещина уже появилась. Подростком Андрей узнал правду от соседа-сплетника. «Я не наш сын! — крикнул он однажды родителям. — Я вам чужой!» Отношения испортились навсегда. «Андрей стал замкнутым, — писала в дневнике Валентина. — Саша пытался говорить с ним, но тот хлопал дверью».
Александр Белявский с сыном Андреем
Рок настиг их в 1987 году. 20-летний Андрей, пытаясь вставить новое стекло в окно на пятом этаже, поскользнулся и сорвался вниз. «Он так хотел помочь… — Белявский, впервые за годы, разрыдался на похоронах.
— Я должен был быть рядом!»
Актер винил себя, хотя врачи уверяли: это несчастный случай. «Он запил, — вспоминал коллега по театру. — Говорил, что судьба мстит ему за что-то».
Семья рассыпалась. Валентина, не выдержав двойной потери, подала на развод. «Саша ушел к той… к „девушке под зонтом“», — с горечью говорила она подругам. Речь шла о Людмиле, которую Белявский встретил в Ленинграде.
Но даже в новом браке тень утрат не исчезла. «Он просыпался ночью и шел проверять, закрыты ли окна, — рассказывала Людмила. — Говорил: „Не могу еще раз…“»
Врачи диагностировали у него депрессию. Однажды на «Мосфильме» коллега едва предотвратила трагедию: Белявский стоял на узком балконе дубляжного цеха, готовый шагнуть вниз. «Ты вовремя… — пробормотал он, оборачиваясь. — А то я уже решил».
Александр Белявский в фильме Июльский дождь
К концу 1980-х он казался опустошенным.
«Саша играл только злодеев, — отмечал критик. — Как будто искал в ролях оправдание своим мукам». Даже в легкой комедии «И снова Аниськин!» его герой — циничный делец — вызывал у зрителей странную жалость. «Он принес в образ свою боль», — писала «Советская культура».
Но самые страшные удары судьбы были еще впереди.
Последний луч света
После череды потерь Белявский, казалось, обрел покой. Встреча с Людмилой, той самой «девушкой под зонтом», стала для него глотком воздуха.
Они познакомились в Ленинграде у витрины гастронома — она пряталась от ливня, а он, проходя мимо, протянул ей свой зонт. «Он сказал: „Кажется, судьба свела нас под дождем“, — вспоминала Людмила. — А через месяц я уже собирала чемоданы, чтобы переехать к нему».
Их брак многие сочли безумием: 52-летняя Людмила и 73-летний актер, измотанный жизнью. Но в 2005 году случилось чудо — родилась Сашенька.
Александр Белявский с женой Людмилой
«Когда врачи сказали, что у нас будет дочь, я не поверил, — признавался Белявский. — Думал, шутка. А потом увидел её… Маленькое чудо с моими глазами».
Он, некогда игравший циников, превратился в нежного отца: часами качал малышку, мастерил и водил на прогулки в парк.
«Он называл её „моя принцесса“ и таскал в кармане её фотографию, — улыбалась Людмила. — Говорил, что теперь у него есть ради кого жить».
Но болезнь уже стучалась в дверь. В 2006 году на съемках фильма «Московские окна» у актера случился инсульт. «Он вдруг замолчал посреди фразы, — вспоминал режиссер. — Рука дрожала, взгляд стал пустым».
Диагноз звучал как приговор: паралич правой стороны тела, нарушение речи. «Врачи сказали: „Шансы малы“. Но Саша не сдался», — рассказывала Людмила.
Он заново учился говорить, складывая слова по слогам. «Па-па… лю-бит Са-шу», — повторял он, глядя в глаза дочери. Каждое утро начиналось с мучительной гимнастики: Белявский, опираясь на трость, делал шаги по квартире, пока Сашенька, держась за его брюки.
Александр Белявский с женой Людмилой и дочкой Сашей
В 2007 году он рискнул вернуться на съемочную площадку — в «Иронии судьбы. Продолжении».
«Он не произнес ни слова, но его взгляд говорил всё, — писала кинокритик Марина Дроздова. — Это была не игра. Это была исповедь».
Дома Белявский находил утешение в дочери. Они рисовали красками, строили замки из кубиков, смотрели старые фильмы с его участием. «Саша тыкала в экран и спрашивала: „Это папа?“ — смеялась Людмила. — А он кивал и гладил её по голове».
Но болезнь прогрессировала: он забывал слова, путал дни, с трудом поднимался по лестнице.
В 2010 году врачи диагностировали деменцию. «Он перестал узнавать даже меня, — плакала Людмила. — Но когда Сашенька вбегала в комнату, в его глазах вспыхивала искра».
Коллеги, навещавшие его, уходили потрясенными. «Он сидел в кресле, обняв плюшевого мишку — подарок дочери, — и смотрел в одну точку, — рассказывал Станислав Садальский. — Но если включали „Кабачок 13 стульев“, губы сами шевелились: „Добрый вечер, дамы и господа!“»
Его мир сузился до квартиры, больничных коридоров и редких прогулок с Сашей. «Он цеплялся за её руку, как за спасательный круг, — говорила сиделка. — И шептал: „Ты мой ангел“».
Александр Белявский с дочкой Сашей
Казалось, сама жизнь дала ему последнюю роль — борца, который даже в немоте и немощи не терял достоинства. Но финальный акт его драмы был ещё впереди.
Загадка за стеклом
8 сентября 2012 года тело Александра Белявского нашли во дворе дома на улице Черняховского. Он проживал с Людмилой и Сашенькой на втором этаже, но упал с пятого.
Его трость, без которой он не мог передвигаться после инсульта, обнаружили на лестничном пролете между пятым и шестым этажами. «Он физически не мог подняться туда сам! — рыдала Людмила. — Мы жили на втором, зачем ему пятый?»
Следователи выдвигали три версии:
- Несчастный случай: После инсульта у актера случались головокружения. Возможно, он поднялся, чтобы увидеть детскую площадку, где гуляла Сашенька, потерял равновесие и упал. «Окна нашей квартиры выходили во двор, но деревья закрывали обзор, — объясняла Людмила. — Он мог пойти выше, чтобы разглядеть её».
- Самоубийство: Правоохранители отмечали отсутствие следов борьбы. Некоторые коллеги, вроде Станислава Садальского, считали, что Белявский, измученный болезнью и финансовыми проблемами, сознательно шагнул вниз. «Его пенсия была мизерной, а Союз кинематографистов бросил умирать», — заявлял Садальский.
- Мистика: Поклонники видели роковую связь с гибелью Андрея. «Оба ушли через окно, оба — на пятом этаже — писали в форумах.
Дочь Александра отвергала версию суицида. Соседи вспоминали, что в тот день актер нервно спрашивал, не видели ли они Людмилу: «Она задержалась в магазине, а он волновался — вдруг Саша одна на площадке?»
Экспертиза не обнаружила алкоголя или лекарств в крови. «Смерть наступила от травм, несовместимых с жизнью, — констатировали патологоанатомы. — Признаков насилия нет».
Родные настаивали: Белявский, даже в слабоумии, не бросил бы дочь. «Он звал её „ангелом“ до последнего дня», — говорила сиделка.
Александр Белявский
Но вопросы оставались. Зачем он поднялся на пятый этаж? Почему трость лежала так далеко от тела? Почему в квартире не было предсмертной записки? «Мы проверили все варианты, — признавался следователь. — Но тайна умерла вместе с ним».
Коллеги разделились. Владимир Меньшов называл смерть «абсурдной случайностью», а Станислав Говорухин мрачно шутил: «Фокс всё-таки ушел в окно».
Даже в смерти Белявский остался актером, чей финал каждый интерпретировал по-своему.
Эпилог: Легенда за стеклом
Он ушел, как его сын — через окно. Но остались фильмы, где Фокс всё так же иронично улыбается.
«Папа любил повторять: „Жизнь — это роль, которую не репетируют“», — говорит Александра.
А мы всё гадаем: что же было за тем окном — случай, отчаяние или звериное чутье, которое не обманешь? Возможно, правда где-то за стеклом — там, где закончилась история Фокса и началась легенда.