Всё детство — на «игре контрастов». Отец — военный, мать — актриса. Сама — аристократичная красавица, которую сравнивали с мадонной и звали в Голливуд. Но её звездный час в кино так и не наступил, а личная жизнь превратилась в череду несостоявшихся романов и одинокое финальное одиночество. Что стояло за безупречной репутацией одной из самых красивых актрис советского экрана?
Детство в нужде и первое письмо Улановой
Вера Васильева росла в коммуналке с мышами, а Нонна Терентьева — в семье, где тоже хватало контрастов. Отец, Николай Новосядлов, — офицер-пограничник, человек строгой дисциплины. Мать, Антонина, — актриса Бакинского театра, женщина с артистической душой и знанием французского языка.
Девочка появилась на свет 15 февраля 1942 года в Баку, куда семья переехала, спасаясь от голода в Поволжье. Отец в это время был на заставе, но даже на расстоянии участвовал в выборе имени: решили, что дочь будет Нонной, чтобы инициалы складывались в красивое «Н. Н. Н.» — Нонна Николаевна Новосядлова.
Детство прошло в постоянных переездах по местам службы отца — после войны семья жила в Румынии, потом в Киеве. Несмотря на скромный быт, в девочке рано проснулась артистическая жилка. Она обожала устраивать домашние спектакли, увлекалась хореографией.
Эта страсть была настолько сильна, что подростком Нонна осмелилась написать письмо самой Галине Улановой — легенде советского балета. И — о чудо! — получила ответ с приглашением в Москву. Это письмо стало для неё путеводной звездой.
«Умыть и расчесать!»: Щукинское училище и коммуналка
В Москву Нонна приехала с матерью, твёрдо решив стать актрисой. К тому времени у неё уже был небольшой опыт на любительской Ростовской киностудии. Столица встретила её сурово: родители сняли для дочери комнату в коммуналке, где будущей звезде предстояло жить среди чужих людей.
Но именно здесь, в Театральном училище имени Щукина, куда она поступила в 1962 году, раскрылся её уникальный дар. Однокурсниками были Наталья Селезнёва, Марианна Вертинская, Галина Яцкина — все они потом стали известными актрисами. Нонна выделялась даже среди них. Её аристократичная внешность, идеальные черты лица, фигура — всё это вызывало восхищение. Сокурсники сравнивали её с мадонной, а преподаватели прочили блестящее будущее.
Уже на втором курсе студентки, включая Нонну, участвовали в знаменитой «Принцессе Турандот» Вахтанговского театра, играя рабынь. Это было первое прикосновение к большой сцене. А в 1963 году её ждал и кинодебют — главная роль в фильме «Самый медленный поезд», где она ещё снималась под девичьей фамилией Новосядлова.
Кавалеры красавицы: поэт-авантюрист и будущий профессор
Красота Нонны не могла остаться незамеченной. Вокруг неё всегда роились поклонники, но два ухажёра выделялись особенно.
Первым был поэт и отчаянный авантюрист Сергей Чудаков. О нём ходили легенды как об искусном «съемщике» девичьих сердец. Говорили, что над его кроватью висел «веер из ног» — контуры ног многочисленных любовниц, которые он обводил фломастером для своей коллекции.
Чудаков посвящал Нонне стихи, осыпал её комплиментами, но… разбился о её внутренний стержень. Девушка, воспитанная в строгих правилах офицерской семьи, осталась непреклонна. Все уговоры опытного ловеласа разбились о её чистоту и твёрдость.
Именно Чудаков, впрочем, и познакомил её со вторым претендентом — Игорем Волгиным, тогда ещё студентом исторического факультета МГУ, а в будущем — известным профессором и телеведущим. Роман закрутился быстро. Это была красивая, чистая история взаимной симпатии. Волгин, умный, начитанный, казался идеальной парой. Но и этот роман оказался недолгим. Молодые люди были слишком разными: он — погружённый в науку интеллектуал, она — вся в творческих порывах актриса. Их пути постепенно разошлись.
Замужество «наперекор» и крах семейной идиллии
Своим единственным официальным мужем Нонна выбрала не московского поклонника, а киевского друга — Бориса Терентьева, инженера-строителя, аспиранта престижного института имени Патона. Свадьба состоялась в 1967 году, и почти сразу молодая семья переехала в Киев. Там Нонна устроилась в Театр русской драмы имени Леси Украинки, где ей сразу стали доверять ведущие роли. В 1969 году родилась дочь Ксения.
Казалось, вот оно — женское счастье: любимый муж, ребёнок, успешная карьера в театре. Но идиллия длилась недолго. Причин разлада было несколько. Во-первых, обоюдные амбиции. Нонна жила театром и кино, Борис — своей научной карьерой. Во-вторых, ревность. Муж был недоволен толпами поклонников, которые не давали проходу его красивой жене. А потом случилась поездка, которая перевернула всё.
«Умыть и расчесать!» — приказ из Канн
В 1966 году фильм «В городе С.», где Нонна сыграла главную роль, был отобран для показа на Каннском кинофестивале. Актриса вошла в состав делегации и отправилась во Францию. Это был шок. Яркий свет софитов, блеск мировых звёзд, свобода. На одном из приёмов Нонна познакомилась с Симоной Синьоре и Ивом Монтаном. Сама Симона, очарованная молодой советской актрисой, сказала ей: «Если бы ваш фильм был в конкурсе, вы обязательно взяли бы приз за лучшую женскую роль, за красоту».
Вернувшись из Канн, Нонна была уже другой. Она увидела мир, почувствовала вкус иного успеха. Супружеские будни в Киеве стали казаться ей тесными. Конфликты участились. В 1971 году, после нескольких лет брака, последовал развод. Нонна забрала дочь и вернулась в Москву, чтобы начать всё с чистого листа.
Звездная роль и «проклятие» красоты
Карьера Нонны Терентьевой в кино — это история о том, как красота может быть и даром, и проклятием. После успеха «В городе С.» на неё обрушилась слава. В 1967 году фотопортрет актрисы работы Василия Малышева получил первое место на фотовыставке ЮНЕСКО в Париже. Когда этот снимок напечатали в американской газете для военнослужащих «Stars and Stripes», Нонна стала кумиром американских солдат, которые завалили её восторженными письмами.
Режиссёры, однако, видели в ней в первую очередь stunning face. За ней прочно закрепилось амплуа «роковой красавицы», авантюристки, femme fatale. Самой яркой такой ролью стала Зоя Монроз в «Крахе инженера Гарина» (1973). Её называли «русской Мерилин Монро», сравнивали с Гретой Гарбо. Но играть одно и то же, даже будучи лучшей в этом амплуа, — судьба, полная разочарования. Она снималась в «Бешеном золоте», «Транссибирском экспрессе», «Похождениях графа Невзорова» — везде оставаясь красивой, холодной, недоступной куклой.
В театре дела обстояли лучше. После возвращения в Москву она работала в Театре Советской Армии, затем в Театре имени Гоголя, а с 1980 по 1992 год — в Театре-студии киноактёра. Здесь ей доверяли более глубокие, драматические роли. Но в кино «звездный час» так и не наступил.
Одиночество и творчество: стихи, сценарии и концерты
1980-е годы стали для Нонны Терентьевой временем творческих поисков и внутреннего одиночества. Предложений из кино становилось всё меньше. Чтобы оставаться на плаву, она начала ездить с концертами по стране. В сшитых мамой элегантных костюмах она выходила на сцену и пела на английском языке джазовые стандарты из репертуара Эллы Фицджеральд и Дюка Эллингтона. Это было удивительно: советская актриса, исполняющая сложнейшие джазовые композиции.
Она писала стихи, пробовала себя в качестве сценариста, сочинила либретто для рок-оперы. Мечтала увидеть своё детище на сцене, но так и не нашла заинтересованного продюсера. В личной жизни тоже была пустота. После развода она так и не вышла замуж. Всё своё время, любовь и силы она отдавала дочери Ксении, не желая, по её же словам, «впутывать в свою судьбу ещё кого-то».
Болезнь и уход: «Она не хотела, чтобы я видела, как она умирает»
В середине 1990-х у Нонны Николаевны диагностировали рак груди. Страшный диагноз она скрывала ото всех, даже от самых близких. Дочь Ксения вспоминала, что мама всегда бодро рапортовала по телефону: «Всё в порядке». Только бабушка, мать Нонны, однажды проговорилась: «Что-то с мамой не то…».
Нонна терпеть не могла чёрный цвет, разговоры о смерти, никогда не ходила на похороны. Свой уход она приготовила как последнюю роль. Незадолго до своего дня рождения в феврале 1996 года она отправила дочь в Германию. «Она (теперь я это точно знаю) не хотела, чтобы я видела, как она умирает», — позже признавалась Ксения. А незадолго до этого Нонна перевела все домашние видео с дочерью на цифровую кассету, потратив на это весь свой последний гонорар — прощальный подарок.
Она ушла в мир иной 8 марта 1996 года, в четыре часа дня, на руках у своей матери. Ирония судьбы: в день, когда весь мир поздравлял женщин, ушла одна из самых красивых. В тот же день по двум телеканалам показывали фильмы с её участием.
На похороны, которые организовали и оплатили её коллеги по театру, пришло множество знаменитостей. Однокурсник Евгений Стеблов, глядя на неё в гробу, сказал: «Нонна лежала, как будто спящая принцесса в хрустальном гробу. Казалось, сейчас подойдет принц, поцелует ее, и она оживет». Памятник на могиле актрисы на Троекуровском кладбище позже поставил Владимир Машков, который был тогда мужем её дочери Ксении.
Эпилог: почему она осталась одна?
История Нонны Терентьевой — это не история неудачницы. Это трагедия человека, которого съела его же собственная безупречность. Её красота была таким же жёстким амплуа, как и любая другая роль. Она не дала ей раскрыться как разноплановой актрисе. Она привлекала поклонников, но отталкивала тех, кто искал в ней не мадонну, а живую женщину. Она воспитала в себе железную волю, чтобы защитить дочь и репутацию, но этой же броней оградила себя от простого человеческого тепла.
Она могла бы стать мировой звездой, но время и система распорядились иначе. Она могла бы быть счастливой в браке, но амбиции двух сильных людей столкнулись лбами. В итоге — одиночество, тихая болезнь и уход, который она, как истинная актриса, отрепетировала до мелочей.
Её жизнь — словно недописанный сценарий, где есть яркая завязка, головокружительный взлёт, но нет хеппи-энда. Только титрами стали слова её дочери: «Наверное, ей суждено было умереть молодой, потому что она очень не хотела стареть». Нонна Терентьева навсегда осталась в памяти спящей принцессой советского кино — прекрасной, недосягаемой и навеки одинокой.